История одного солдата.

Даже если он и уходит какая кому разница куда.

И все же по лестнице беглец спускался едва ли не на цыпочках, словно преступник. Что до лестинцы, то она, как ей и положено протяжно скрипела, едва ли не на каждой ступени.

– Рано ты в путь собрался. – раздался голос старшего помощника капитана, когда Альх добрался едва ли не до последней ступени.

Альхер сделал вид, что ничего не слышал и, приготовился в любой момент броситься на утек. Всего один рывок, и поминай как звали, но не… бабах!

 – Даже не попрощался ни с кем.

Кто ж тебя манерам учил, Альх? – подставив подножку, пожурил матроса, Коргин, до того скрывавшийся в тени последнего марша.

– Д-доброй утро… - раздалось снизу. Альх. Даже и не помыслив о мести, ведь надеется отомстить старому, сродни желанию ветра проучить. Первым желанием возникшем в Альхе стало желание выругаться, но уважение к старшему помощнику Ванха, оказалось куда сильнее, - не думал я что кто-то уже... То есть доброе утро господин Когрин.

Поздоровался матрос, потирая локоть.

– Ну что расселся, пол не девка, чтоб сидеть на нем.

– Да,  наш капитан просил подойти пораньше… груз перенести, господин старпом, - невпопад ответил беглец, лишь укрепив классический образ пойманного на горячем обманщика.

– Так, - уперев подбородок в ладонь, в свою очередь крепившуюся к локтю, примостившемуся на коленке, поинтересовался начальник, - так на каком, ты говоришь судне пойдешь?

– Я…  да я как-то и не запомнил, - отмахнулся Альхер,  - всем ведь Ольман занимался.

– А знаешь давно я в порт  не ходил. Провожу ка я тебя, а то не спится мне. Море хоть понюхаю. 

– Но… - попытался возразить Альх, да, что он мог ответить этому знатоку человеческих сердец.

– Ничего ничего — первое плаванье,  чего ж тут зазорного,  - удивительное дело, но вроде как бывалый морской волк купился на неумелую ложь юнца.

Несостоявшийся беглец брел по улице, разглядывая  мостовую. Как не крути, а камни на редкость занятны и необычны.

При этом Альх пытался измыслить хоть какой нибудь способ бежать. Что же касается причины его неудачи,   то последняя беззаботно шла чуть сзади, пялясь на облачка, да вслушиваясь в плач чаек, сколько бы это метафора не была избитой, а чайки знай себе плачут. Не будешь же называть гогот птиц о рыбе да попутном ветре гоготом.

Так шли минуты, и чем дальше тем ближе приближался момент и перекресток на котором придется все  объяснить.