Легенды Безымянного Мира. Пепел

- вижу, что почувствовал. Значит не даром распиналась. Ну, прощай, демонское исчадье, раздери тебя безгрудая суккуба, поимей тебя распоследний бродяга, чтоб отсохло твое мужское естество и сгнило нелюдское сердце.

Зеленые зубы сверкнули в подобие улыбки и в дом ворвался молодой мужчина лет двадцати пяти. Деревенский крестьянин с острой рогатиной наперевес. В серых глазах мерцала пелена ярости, а натруженные руки сжимали самодельное древко с приделанным к нему перекованым лезвием косы. 

- Ведьма! - крестьянин разве что слюной не брызгал.

- это ты мое дите извести хотела!

- Не я хотела, а жена твоя, - засмеялась Гвел. - не твое оно потому что!

- Убью!

Эш не мог ничего поделать. Он лишь стоял и смотрел, как наставница произносит слово и оживают ножи, взлетая в воздух. Вот только приказ жрица так и не отдала. Крестьянин перемахнул через кухоньку и вонзил рогатину в спину старухи, протыкая насквозь черствое сердце, не успевшее размякнуть за проведенные восемь лет в лесу. 

Упал черный платок, разметались серебряные волосы и в свете пламени сверкнуло клеймо рабыни.

Нет хозяйки более непреклонной и немилостивой к своим слугам, нежели судьба - королева самих богов. 

- Тварь, - сплюнул убийца, вытаскивая лезвие.

Со звоном упали ножи, а Эш все так же стоял и смотрел на умершую старуху. Наверное, он должен был испытать хоть что-нибудь - укол пониже сердца или давящий комок в горле, но мальчику было все равно. Он не различал жизнь и смерть.

- А ты, видать, её гомункул, - процедил крестьянин.

Перехватив рогатину, он пошел прямо на Эша. - староста отвалит мне нехилую суму, если я принесу ему голову искусственного ублюдка.

На самопальном лезвии танцевали отсветы пламени, а полукровка чувствовал, как горло сжимает вовсе не ком, а холодные пальцы. Смерть уже была готова забрать его с собой. 

Эш выставил перед собой посох, собираясь защищаться. Он все так же не видел разницу между жизнью и смертью, но не собирался отправляться к богам. Он еще не выучил ни одного слова, а значит не исполнил приказа наставницы.

 

Мальчик не мог себе позволить не исполнить приказа - так его вырастили. И это была единственная эмоция, которую он понимал - приказ. 

- Разноцветные глаза, - процедил крестьянин, усмехнувшись жалким потугам защититься. - Проклятый уродец. 

Странно, но из уст убийцы это действительно прозвучало как ругательство. Все же есть разница, когда говорят без злобы и когда за набором звуков таится желание убить.