Автократия Гоблинов

 

  Ошалевший кобольд отступил на шаг и, судя по его глазам и трясущейся от болевого шока руке, он понёс куда больше ущерба, чем я, словно ударив своим молотом гранитную скалу. Ещё сильнее обозлившись,  он снова бросился вперёд и, сжав освободившуюся руку в кулак, решил бить меня прямо по лицу, и я не стал от этого удара уклоняться, демонстративно расставив руки. 

   Удар в челюсть был достаточно весомым, и я даже на несколько секунд оторвался от земли, отступив назад шагов на пять.

«Ха-ха-ха».

   Подняв руку и почесав ушибленную челюсть, я не смог сдержать довольной улыбки. Как давно я уже не получал по роже? Я уже и не помню, когда это было последний раз. Я уже и забыл, что это может быть так волнительно. 

  Оттолкнувшись от земли, я сам решил атаковать, а кобольд тут же захотел остановить мой рывок ударом деревянного щита, и я просто решил обрушить свой кулак на этот щит, встретив его лоб в лоб. Подскочив к этому монстру, я расставил ноги и нанёс удар всем телом, раздался треск, и щит кобольда просто разлетелся на части, а саму тварь подбросило в воздух почти на метр от удара в тело.

Коснувшись ногами земли, он не смог на них устоять и рухнул на колени от такого удара, а затем согнулся пополам и вырвал несколько глотков крови и пару кусков разорванных на куски лёгких, разразившись болезненным кашлем. 

  Я думал, что моя сила будет куда меньше. Впрочем, окинув взглядом окружающих меня и сходящих с ума бандитов, я подумал, что каждый из них сейчас считает меня непревзойдённым.

Как я мог проиграть кому-то с такой поддержкой. Ведь их вера буквально делает меня практически непобедимым. 

  Одного удара оказалось достаточно, чтобы победить этого противника, но он всё ещё не торопился умирать. Даже если с его собачьей пасти текла кровь, он всё ещё старался смотреть на меня и скалил зубы. 

 - Я хочу тебя поблагодарить, - медленно проговорил я, положив руку на рукоять торчащего из земли меча.

 

 Побеждённый монстр хотел в гневе зареветь, но снова разразился кровавым кашлем. Его глаза горели яростью и неприятием. Он не желал принимать такой исход. 

 - Ты даже не представляешь, насколько эта война была для меня важна, - проговорил я, резким движением вырвав торчащий в земле меч. - Ты был первым, кого я победил. Даже если ты был слаб, ты был тем, кто пробудил меня.