Сибор Милосердный

— Она, может, тоже эту гадость есть не хочет.

Сибор обернулся и заметил среди ящиков свою сестренку, с любопытством наблюдающую за пленницей.

— Белка! Ты как сюда...?

— Я принесла ей конфету. — Девочка развернула ладошку, в которой находились два блестящих свертка. — Может, сладкое ее развеселит, и она заговорит нормальным языком?

Брат грозно посмотрел на сестру, продолжающую прятаться за ящиком.

— Я не буду просить еще одну... — прошептала девочка.

— Белка...

Сибор встал на колени и дотронулся до ее хрупких плеч.

«Какая же она еще маленькая... — подумал царевич, — совсем хрупкая и беззащитная...».

— Перестань лазать по всему кораблю, — строго сказал Сибор, — Если ты ушибешься...

— Не ушибусь. Я ловкая и быстрая.

— Конечно...

Девочка привстала на цыпочки и через плечо брата еще раз посмотрела на райданку.

— Вовсе они не такие страшные, как рассказывал папа, — заключила девочка, — и глаза у нее красивые. Я тоже такие хочу.

— Да... — словно подтверждая слова сестры, сказал Сибор. Он не отрывал взгляда от чужеземки.

«Это неправильно... Глупость! Она же райданка... дикарка...»

— Чего у тебя щеки покраснели? — спросила Белка, смотря на брата и улыбаясь.

— Что? Щеки? Не говори ерунды... — замешкал Сибор. — Живо иди в каюту!

— Ну дай мне ее...

— Белка, не вынуждай меня звать Флиду...

Тоскливый взгляд пробежался по лицу брата. Белка нарочито вздохнула, привычно недовольно надула губы и ушла прочь, не забыв при этом добавить по пути:

— Тоже мне братец.

Сибор еще раз посмотрел на райданку, закованную в цепи. При всех рассказах о ее народе, выглядела она беззащитной, и ее было даже как-то жаль.

***

Сибору не спалось. Все его мысли были поглощены бледнокожей пленницей с притягательном взглядом, заключенной на гауптвахте. Он не мог понять, что такого было в ней притягательного. Царевич даже предположил, что это, возможно, какая-то райданская магия. Иначе как объяснить?

— Глупость.

С этой мыслью царевич уснул и снова видел кошмар, приходивший к нему каждую ночь.

Вокруг шеи дяди Фаррела крепкая петля. Подставка выскользнула из под его ног, и раздался ликующий вой толпы.

Сибор совсем маленький, ему только восемь лет. Он не может сдержать слез, пытается вырваться вперед, чтобы спасти дядю. Любимого, родного дядю, который был с ним все его детство, который научил его всему, что он знает.