Сибор Милосердный

— голос дяди раздается как будто бы издалека. — Не мучай себя.

Отчаявшись, мальчик падает на колени и замечает, как подставка под дядей теперь удерживает одни лишь его пятки.

— Дядя Фаррел... — Мальчик заливается горькими слезами, оставляющие мокрую дорожку на красных щеках.

— Чти заветы Единого, Сибор. — Дядя не отрывает глаз от мальчика. — Единый любит всех, и ты должен...

Но он не успевает договорить. Подставка со скрежетом отъезжает, и через мгновение беспомощное тело царя Заречья дергается в петле, напоминая пойманную в сети рыбу.

Из ниоткуда раздаются ликующие крики. Словно бы тысячи людей разом закричали от восторга.

Сибор не может на это смотреть. Он пытается отвернуться, но тут же в его волосы вцепляется большая рука в кожаной перчатке. Она силой поворачивает его в сторону эшафота.

— Смотри, — шепчет голос позади.

Возгласы нарастают. Теперь Сибор отчетливо слышит мужские и женские голоса.

— Нет. — Мальчик тяжело дышит, наблюдая за извивающимся телом. Он закрывает лицо ладонями, но пальцы в кожаной перчатке заламывают ему руки.

— Смотри! — кричит ему в ухо голос. — Наблюдай! Не отрывай взгляда!

— Смерть предателю! — скандируют голоса повсюду. — Смерть предателю! Смерть предателю!

— Да здравствует царь Конрад! Да здравствует царь Конрад!

Сибор не может смотреть. Он хочет умереть, исчезнуть и забыть этот кошмар раз и навсегда! Ну почему, почему он ничего не может предпринять? Ведь он же царевич, сын.

Лицо Фаррела становится синим, напоминая зрелую сливу. Язык приклеивается к уголку рта и тонкая нить слюны косается рукава его дублета. Некогда добрые наполненные многолетними знаниями глаза потухли, словно свечи в Святом Доме, не выражая больше ничего.

Грохот радостных голосов со всех сторон оглушает мальчика. Он падает на землю, закрывает уши руками, но это не помогает.

Голоса врезаются в уши. Будь он даже глухим, он все равно бы слышал их возгласы.

— Хватит! — кричит Сибор, — Хватит! Уйдите! Убирайтесь!

Но голоса и не думают смолкать...

***

Сибор громко крикнул и вскочил с постели, словно бы его ошпарили кипятком. Тело покрылось испариной, а подушка и одеяло были мокрыми от пота. Казалось, что увиденный кошмар еще не закончился.

Странно, но голоса уходили не сразу, они словно бы затухали, как догорающая свеча, и исчезали только спустя некоторое время.