Хмара

Выступы и неровности, должные показать естественность камня, на самом деле оказались искусной подделкой, как собственно и весь «каменный монолит», «изваянный» из особым способом приготовленного кирпича. Временами «камни» под моими пальцами разваливаются мелкой крошкой и сыплются на мою голову, попадают в глаза и ноздри. Нестерпимо хочется чихнуть. Вот под ногами обваливается кусок стены, и я чуть не улетаю в радостно приветствующую всякое падение пропасть. Едва сдерживаюсь, чтобы не закричать, запоздалый страх сковывает мышцы, но зато чихать уже не хочется.

Мышцы снова приходят в норму, но по спине всё еще бегают мурашки, в прочность опоясавшей меня «стропы» не очень-то верится. Ну, вот не верится и все тут, и это несмотря на то, что Яга чуть ли не с пеной у рта уверяла: «Нет нитей крепчее, чем нить ,спрядённая из шерсти, выдранной с хвоста зимнего волкодлака в ночь лунную. А уж веревка-то, сплетенная из энтих нитей хошь быка, хошь буйвола, хошь самого дракона варнакского сдержит». Веревок у бабуси было, если мне не изменяет память, с десяток. По этому поводу я почему-то раньше не задумывался. Наверное недосуг было. Но теперь вися на этой самой верёвке мне не было покоя от мысли: это скольких же зверюжин надо было обесхвостить , чтобы сплести такое непотребство? Представили? А теперь представьте мою милую Матрену Тихоновну, гоняющуюся в лунную ночь по всему лесу за обезумившими от такого посрамления волкодлаками. Прямо-таки рождественская картина маслом. Почему маслом? Да фик его знает. Смешно, да? А мне почему-то не очень. Тяжело, слегка страшновато и жарко. Лезу дальше. Пот заливает глаза, и когда начинает казаться, что сил тащиться по отвесной стене больше нет, я наконец-то оказываюсь на плоской, покрытой мелким гравием и непонятно для чего здесь сделанной площадке размером с теннисный корт. Уф, можно немного отдышаться. Приваливаюсь спиной к стене и, переводя дыхание, внимательно оглядываюсь по сторонам. Из-за туч выглядывает ущербная луна и одноглазо таращится на раскинувшиеся внизу земли. Её свет, опускаясь все ниже, падает на башни и бойницы, на стены, затем на лежащую под моими ногами площадку, высвечивая стоящие поодаль странные аппараты, в первый момент показавшиеся произведениями сюрреалистов с больной фантазией. Но вглядевшись попристальнее, я едва не присвистнул от удивления.