андэ Грай

Здесь братство ставится выше, чем клятва Валиории. Глупо идти против Красного... Нам не нужна вторая война.

- Ясно.

- Хуже всего то, что это ещё не всё. Из Сарды выдвинулась сотня из "ходивших", а по югу разлетается клич о призыве. Обидеть ветерана - смерти подобно, а Валерий дня них легенда. Если сотня успеет дойти, то Тэверваль превратится в пекло. И они уже на подходе.

 Рассказ прервал приближающийся всадник. Запыхавшийся мужчина в сорочке и заячьей телогрейке со страдальческим лицом бежал позади коня, то и дело голося и моля о жалости.

Его ноги в запятнаных штанах и грязных лаптях еле поспевал, а связанные руки подёргивала веревка, привязанная к седлу, заставляя спотыкаться и падать, волочиться по земле. Приказы представителя Палаты выполнялись беспрекословно.

- Конюх из поместья, - доложил наездник, - спрятался, когда началась...

- Свободен, - скомандовал наблюдатель и ринулся к пленнику. Взяв того за шиворот, он волоком подтащил страдальца к Фионе и рывком поставил его на землю пред ней.

- Не надо, - заплакал конюх. - Моя семья. Они явлются за ней...

- Тише, - усталая улыбка девушки успокаивала, - никто за ними не придёт, если ты мне поможешь.

- Пущите. Ну не надо, - взмолился конюх и зарыдал. Его грязные штаны на трясущихся ногах, стали быстро темнеть.

 Эйган еле заметно поморщился, а Фиона медленно протянула руки к несчастному и положила ладони на покрытые пылью и жирными волосами виски. Голова в её ладонях подрагивала, словно её владелец загибался от лихорадки, но через пару мгновений дрожь ушла.

Конюх расслабился и обмяк, благо его удерживал наблюдатель, а через миг отлетел, как от удара в голову. Эйган отшатнулся и, вопросительно глянув, уложил несчастного на землю.

 Отряд молчал. Никто не осуждал за содеянное. Все понимали, что иначе было никак. Лезть в чужую память и брать оттуда воспоминания было невыразимо опасно и трудно даже для опытных магов, а времени требовало обоз. Воспоминания конюха не были осторожно изъяты. Они были выдраны с корнем, что превратило бы работника в пускающего слюни безумца, если бы изыматель не был светочем.

Мощь Фионы пересилила и сдержала противодействие последствий, погрузив носителя в сон. Мемотум - передача памяти использовалась и в Эскалоте. Для этого и создавались знаки ордена, выжженные на запястьях бойцов, вот только конюх к ордену не принадлежал, впрочем как и Эйган. Наблюдатель с интересом разглядывал отряд, каждый участник которого засучил рукав и прикоснулся к метке.