андэ Грай

Прыжком оказавшись на раме он стал бить себя кулаком в грудь и проклинать трусов, но никто из стрелков, укрывшихся за строем, не выстрелил. Все знали, чем это обернется.

- Возьми себя в руки! - не выдержал седовласый взводный и, опустив щит, напомнил: - Ты же воин, мать твою! Отпусти хотя бы детей!

- О-о, да, - безумец оскалился в выщербленной улыбке, - я возьму себя в руки. Так возьму!..

 Валерий спрыгнул в комнату, с которой тут же послышались рычание и визги женщин. Взводный отчаяно выругался и обернулся к главе охраны.

Высокий мужчина с острыми чертами лица и аккуратной черной бородкой на бледном лице наклонил свою голову, украшенную тугой короткой косой, к командующему стражей и что-то зашептал. И тут объявился безумец.

- Смотри! - зарычал он, приставив к своей обожжённой шее отрубленные по локоть конечности. - Я взял себя в руки! Жду приказаний.

 С этими словами он выкинул обрубки во двор и весело рассмеялся. Ему вторил кто-то из комнаты, а взвод качнулся и нерешительно шагнул назад.

- Держать строй! - скомандовал ошалевший от такого взводный и первым ступил вперёд, подавая пример.

Он сам не верил, что его подчинённые, набранные из местных молодцов, смогут хоть что-то противопоставить испытанным убийцам. Развязка зашла в тупик.

- Одноус! - прогорланил начальник охраны поместья и вышел из строя, раскинув руки. Тяжёлый полный доспех из тёмной закалённой стали, сидел на нём так легко и непринужденно, что казалось, будто владелец в нём спит.

- Ага-а, псина! - признал его Валерий.

- Вышел поскулить?! За кормильцев трясёшься?!

- Давай решим сам на сам! Если победишь...

- Ты ходил?! - огрызнулся Валерий.

- Нет, но...

- Тогда ты не воин! Ты червь под ногами!!!

- А ты трус! - не выдержал рослый и ткнул пальцем в сторону безумца. - Режешь детей и женщин, но они не вернут твоих!

- Что ты сказал? - выдохнул Одноус и тут же перешёл на рёв, переросший в визг. - Что ты сказа-ал?! А-а-а!!!

 Он разорвал рубаху на груди и выхватил у приспешника лук. Натяжение было таким быстрым и сильным, что оружие чуть не лопнуло.

Выстрел оказался до боли метким. Рослый успел лишь вскинуть руку, но доспех не спас. Стрела пробила бронированную ладонь и пригвоздила её к голове, а убитый повалился на спину и стал подёргиваться, словно пытался её вытащить.

 Валерий бросил лук и запрыгнул на раму, срывая глотку в неистовом крике. Рубиновый меч на золотой цепи отблескивал и покачивался на шее. Он, будто сам Валиор уберег его от запевших стрел.