Возрожденный каратель. Том 3

Щупальце сдавливалось сильнее и зубы в присосках понемногу пробирались глубже. Одно из них уже опасно близко подобралось к сердцу. Его острый как игла кончик медленно, но неумолимо приближался к средоточию жизни.

Кроме мозга, это был единственный орган в человеческом теле, который мог вызвать мгновенную смерть. Любую рану можно успеть исцелить, имея особые средства, тем более мне, однако если будет поражен мозг или сердце, то это конец. Я знал людей, которые выживали после того, как меч пробивал им сердце или стрела через глаз поражала мозг, однако такие случае были настолько редки, что ими можно пренебречь.

Не просто так придумали шлемы, и не просто так грудная часть у доспеха делается толще остальных. Все, чтобы их защитить.

- Не уверен, что для этого хватит даже моей удачи.

У меня оставалась свободной рука, так что пока истинная сущность медленно восстанавливалась, я вызвал инвентарь и достал Меч Сиятельного Света. Я вонзил его лезвие по самую рукоять в ту присоску, зуб которой опасно близко подобрался к сердцу.

Я собирался упереться мечом, чтобы оттолкнуть присоску и зубы не проникали дальше. Я бы с радостью отрезал сам зуб, однако для этого не хватало пространства.

Но все сложилось иначе. Когда лезвие проникло в присоску, из глубины, куда уходили зубы, раздался пронзительный визг. Оказалось, что присоска была словно живым существом, отдельным от щупальца. Почувствовав боль, она на инстинктах отлипла от меня, втягиваясь в щупальце, и вместе с ней все зубы покинули тело.

В том числе и тот, что мне угрожал.

Три секунды. Четыре. Щупальце еще сильнее сдавило, и зубы проникли глубже, заново прорезая заросшие ткани. Пять. Шесть секунд. Пошла седьмая.

- Все, теперь у меня достаточно сущности, - я начал быстро складывать печати, и истинная сущность покидала сосуд души, как будто полноводная река, в которой прорвало плотину.

Из одной руки вытекала белая энергия Света, а из другой черная Тьмы.

Они стекались в одну точку передо мной и закручивались в маленький вихрь. Вихрь не расширялся, но черная и белая энергия сливалась в нем, становясь серой воздушной массой. Сначала вихрь был пепельно-серым, но чем больше печатей я складывал, тем темнее он становился, пока не стал цветом темного серебра.

Когда нити белой и черной энергии оборвались, вихрь моментально расширился.