Хмара. Возвращение.

Мы все молча наблюдали за зверем, ожидая его реакции, но никакого эффекта, кроме поднятых вверх глаз, осмысленное выражение которых наливалось кровавой злобой безмерной обиды, не заметили. 

   -Чёрт! Ничего! А ну, командир, плюнь ещё разик! 

   Десятник откинулся назад, метнул свой взгляд вниз, тщательно прицеливаясь и... роющие нам яму зверюги, расталкивая и топча друг друга, разбежались в разные стороны. Мы, не сговариваясь, уставились на сидевшего с открытым ртом десятника.

 

   -Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! - больше слов не было. 

   -Родович, ты, часом, чародейством не владаешь, а? - робко поинтересовался сидевший рядом со мной ратник. Десятник отрицательно помотал головой, а у меня внезапно мелькнула странная догадка. 

   -Дыхни? - приблизив лицо к всё ещё сидящему с оторопевшим взором Евстигнею Родовичу, попросил я. 

   -Чего? - тот, кажется, не понял. 

   -Дыхни, - тихо, но настойчиво во второй раз попросил я, никак не желающего выходить из ступора десятника.

 

   -А - у, - невнятно пробормотал тот, но просьбу мою выполнил. Так и есть: смесь чеснока и перегара. Если вдуматься, и впрямь вещь убойная, я - то и то чуть с верхотуры не сверзился. Итак, причина столь убийственного действия его слюны мне стала понятна. Теперь оставалось придумать, как её свойством воспользоваться. А оборотки тем временем вновь принялись за своё, столь неприятное для нас занятие.

Только держались они сейчас подальше, и их маленькие злые глазки всё время взирали вверх в ожидании новой пакости. Нет, до них было не доплюнуть, а то, что они стали копать не у самого основания монолита, лишь на часок или другой отсрочивало нашу гибель. Когда будет выкопана приличная яма, край её под весом нашего камня всё одно обвалится и, аля-улю, гони гусей. Впрочем, теперь я уже знал, как помешать их планам. Помешать-то было совсем легко, а мне хотелось большего. .. 

   -Михаил, пошуми, посуетись малость, покуда мы с Родовичем покумекаем! - Михась молча кивнул, а я пересел поближе к нашему "руководителю". 

   -Чеснок есть? - десятник отрицательно покачал головой. - А самогон? - тот уставился на меня вытаращенными глазами, "мол, ты чего, совсем офигел, нешто б я сегодня так бежал, если б последние сто грамм не принял?" Так, ясно, и впрямь не врёт, что ж, тем хуже для него.