Хмара. Возвращение.

   -Да у нас ныне и своего оружия завались, детей малых мечами одарить можем. 

   -Так оружие-то ваше "сырокованное", в горне не закалённое, на ветрах не стуженное, его лишь в лихую годину, коли лучшего не станется, из сусеков вынимать надо. Хорошего удара знатным клинком такой меч не выдержит! 

   - А нам и такой хорош, и нечего нам втюхивать свои мечи втридорога, знаем мы вас! - король смолк, увидев, как заскрежетал металл железных перчаток под крепко сжавшимися кулаками Дракулы.

   -А каменья самоцветные? - едва умерив вскипевшую в груди злобу, вопросил побелевший лицом граф. 

   -Каменья? - кажется, на лице государя появилась хоть какая-то заинтересованность, но склонившийся к его уху Изенкранц склонил мысли короля в прежнее русло. - Хотя у нас и без того каменьев хватает. Из дальних краёв западных их так и везут, так и везут, а уж они - то, верно, много лучше вашенских будут! 

   -Каменья лучше? Да разве могут каменья самоцветные все как есть краше наших быть? Ходил я по рядам яхонтовым, изумрудным да бриллиантовым, у нас такие каменья и купцу проезжему не предложили бы, не то чтоб государству союзному! 

   -А ты не хули, не хули товары заграничные! В хуле да злобе зависть твоя купается.

   -Хорошо, государь, пусть по - твоему сбудется, но в этом отказать ты не посмеешь. За то, что границу твою бережём западную, не многое прошу: хлеба да крупицы в количестве малом выдели, - Дракула грозно насупился.

   После этих слов королю стало неуютно в своём троне. Изенкранц молчал, не зная, что присоветовать, народ-то и впрямь мог прогневаться. 

   -Хорошо, будь по - твоему! - король изобразил на лице улыбку. - Волей государевой покупать твои мечи да копия не стану, неча казну разорять, а так торгуй, с кем сторгуешься, но каменьев что бы твоих и духу не было.

   -Ну, спасибо, государь, порадовал! Видит бог, с чистой душой к тебе ехал! В одной упряжи мы, вместе, что те прутики. Только пока до тебя дойдёт-доедет, уже и поздно будет назад поворачивать! - с этими словами Дракула развернулся, гордо выпрямился и, стуча тяжёлыми коваными сапогами, покинул тронную залу.