Хмара. Возвращение.

Но разве нельзя войну ту остановить? Разве многого россы требуют? - старик обвёл руками сидящих. - Только и всего, что деревни не жечь росские, караваны и путников проезжих не грабить. 

   -А как же мы тогда жить будем? - удивлённо спросил кто-то из сидящих, но под грозным взором эмиреда заткнулся и потупил взор. 

   -Только - то и всего, говоришь? - голос эмиреда обрёл твёрдость стали. - Деревни да караваны не трогать? А кто из караванщиков разрешения ходить по землям нашим испрашивал? Кто деревни строить позволял на землях наших, богом и пращурами нам данных? - эмиред думал, что тоном своего голоса отобьёт у упрямого старика всяческую охоту спорить, но не тут-то было, старик действительно был упрям.

 

   -А то когда же земли за рекой Тернивой нашими - то стали? Сколь помнится мне, отродясь они Рутенскими были. И во времена пращура Налаахмеда и до оного. А что до караванов, то разве не к тебе уже вдругорядь росские послы прибывали с предложением? Поведай, почтенный, собравшимся, уж не для того ли, чтобы тропы караванные за откуп великий проезжими сделать? Приезжали к тебе многими подводами, а уезжали малыми кибитками.

Может и откуп даден был? К твоему отцу, мне помнится, тоже послы росские прибывали, мира да добра изыскивали. При отце вроде как сладилось. Разве плохо в мире жилось? 

   -Разве ж жизнь это была воину? Не жизнь, а сон тягучий! - высказал своё мнение самый молодой из старейшин, выдвинувшийся за счёт гибели более старших членов рода.

 

   -Молод ты ещё, чтоб о том судить! - одёрнул его Рахимбек. - Но подумайте, кому мы будем нужны, кроме Росслана? Разве те, кто нас науськивает... - взор старца скользнул по лицам собравшихся. - Не отводите глаза! Вы не хуже моего знаете, что войну не одни мы затеяли... Выступит против нечисти, если та вновь поднимется? Разве помогут они нам в год голодный? Много обид мы от россов вынесли, и по делу, и так, от их вольности, но вспомните и те благодеяния, что от Рутении видели.

Не всё средь нас чёрным подёрнуто! Разве не их искусные каменщики столицу нашу строили? Разве ж не те крестьяне - пахари, что мы сожгли-попалили, со света белого извели, нас в трудную годину хлебом одаривали? Молчите? Нет нам за грехи наши перед богом прощения! 

   -Остановись, старик! - эмиред едва сдерживался, чтобы не схватиться за рукоять меча, висевшего на поясе. - Видно, разум твой помутился от питья да сытности.