Хмара. Возвращение.

Правда, прежде она успела со стремительной силой бросить вперёд стрелу, которая, взлетев под самые облака, понеслась к цели. Навстречу ей, только чуть ниже и чуть медленнее, огромными огненными шарами перекатывалось багровое пламя, нацеленное своим огненным дыханием на вершину башни. Бежать было поздно. Клуб огня трещал в нескольких шагах, и в этот момент железное остриё стрелы вонзилось в переносицу чёрного воина. Чарожник взревел так, что, казалось, вздрогнет вселенная. Ослепительный шар возник в том месте, где только что была его фигура, и он исчез в облаке чёрного дыма.

 

   "Если это вопль избавления, - подумал едва не оглохший от этого звука Михась, - то каков должен быть рёв его гнева?" 

   Башня, на которой стоял чарожник, рухнула, погребя под собой и его остатки и нескольких стоявших внизу орков. Пламя же, брошенное в Михася и Витясика, не долетев до них нескольких локтей, лишь окатило их своим жаром и исчезло.

А орки, дотоле беззаботно взиравшие на кипевшую вдалеке битву, повернулись, и теперь с отвалившимися вниз челюстями смотрели на закопчённые лица ратников и не двигались. 

   Михась сплюнул на крышу башни, гордо расправил грудь и, демонстративно не замечая пялившихся на них орков, двинулся к выходу. А сами орки, поражённые столь дерзким поступком и гибелью волшебного гиганта, словно оцепенели, не в силах сдвинуться с места, чтобы преследовать идущих к лестнице противников.

Лишь когда Михась и его спутник, держа в руках свою старую обувку, выскочили на улицу, высоко на вершине башни раздался топот быстро бегущих ног. 

   

   Едва ратники Евстигнея Родовича успели с облегчением подумать, что спаслись, как позади раздались мягкие, едва слышные, но вместе с тем одновременно странно тяжёлые шаги догоняющей их твари. Волна жуткого смрада возвестила, что один из варканов уже близко. 

   -Плечом к плечу! - приказал Родович, вытирая локтем устилающий лицо пот.

- Не боись, все там будем! - на его лице появилось выражение бескрайней решительности. - Отступать нам некуда, а умирать в постыдном бегстве не к лицу росскому воину. Простимся же, други мои! Бог даст, после смерти свидимся! - с этими словами он замолчал, полностью сосредоточившись на приближающихся звуках. 

   Зверь вышел из-за поворота.