Хмара. Возвращение.

И все результаты ночной атаки оказались бы безвозвратно потеряны, если бы небольшой горстке ратников из рядов старого воинства не удалось бы закрепиться на окраине города и таким образом отстоять ворота. Часть орков, рванувшая к ним, была перебита, часть отброшена. Те перегруппировались и снова ринулись в бой, и вновь встреченные острыми мечами сгрудившихся у ворот ратников и точными выстрелами засевших на стене лучников откатились обратно. На какое-то время наступило затишье. 

   Михась и Витясик выбрались к воротам в числе последних.

 

   -Стой, куда прёшь? - окликнул их чей-то намеренно грозный голос, когда они, перепачканные сажей, чёрные, будто вылезшие из пекла черти, показались из подворотни ближайшего строения. - Хто такие, откелева, ответствуй. - Михась хотел сказать "мол, свои", но вместо ответа из измученного быстрым, утомительным бегом, пересохшего, как мелкая лужа, горла вырвался лишь сдавленный всхлип. Он поднял руки, пытаясь дать понять, что они свои, но вместо обычного, принятого в войсках приветствия получилось нелепое размахивание.

 

   -Бей их, Фролыч, бей! Что ты с ними разговоры гуторишь? Не видишь что ль, бестии адовые, в наши доспехи переодетые. 

   -Счас ужо я им уделаю! Лучники, готовсь! - сразу десяток лучников, поднявшись над зубцами стены, выставили перед собой луки и натянули тетивы, выцеливая медленно приближающихся людей. 

   -Стойте, свои это, свои! - донёсся до Михася сдавленный голос десятника Евстигнея Родыча.

- Мои это орлы! Мои! 

   И в этот момент рядом с бегущими тренькнула и ударилась о камни выпущенная сзади стрела. Опомнившиеся орки открыли по ним беспорядочную стрельбу, но счастье в этот день было на стороне бегущих. Лишь одна тонкая стрелка слегка расцарапала предплечье Витясика и, оставив в рукаве изрядную дыру, с глухим стуком ударилась о стену. 

   Михась с трудом преодолел последние метры и в бессилии повалился на подставленные руки пожилого ратника.

Сил на то, чтобы бежать дальше, уже не было. Тут же подоспели, пришедшие чуть раньше и успевшие передать освобождённого невольника в руки полковых лекарей, их оставшиеся в живых сотоварищи с Евстигнеем Родовичем во главе. Они буквально на руках вынесли задыхающихся от бега Михася и Витясика за ворота и поспешили к разворачивающейся на виду войска полковой кухне. 

   

   Бои в городе временно стихли.