Хмара. Возвращение.

 

   -Так что ж, Ваше Превосходительство, войну можно было и не начинать? Миром всё решить? 

   -Миром не миром, а вот в самом начале силу свою врагам так показать, это б на них подействовало. Как с той змеюкой факировой: как тока носом вперёд сунулась - раз ей по носу! Ещё сунулась раз - ей двугорядь! Глядишь - и соваться перестала, лишь следит туманными глазками за дудочкой, а выйти за границы означенного не решается. 

   

   Пылающая столица оркского халифата предстала пред очами Всеволода во всей красе продолжающейся битвы.

Чёрные дымы, поднимаясь до облаков, заволокли и без того пасмурное небо. 

   Мрачное, нехорошее предчувствие наполняло сердце двигающегося к своему войску воеводу. Грустные мысли блуждали в его голове. Они перевалили через холм, и огромное поле, изрытое могилами, предстало его взору. 

   -Сколько их здесь? - рассеянно, нет, даже скорее испуганно спросил Всеволода ехавший рядом ординарец. - Тысячи две? 

   Всеволод отрицательно помотал головой, слов, чтобы ответить, не вселив в голос всю ту боль, что окутывала его сердце, он не мог.

А показать свою слабость, пусть даже простому ординарцу, он не смел, не имел права. 

   -Пять? Шесть тысяч? - не отставал ординарец, вздрагивающий от появляющихся на горизонте, идущих вдоль дороги всё новых и новых могильных холмиков. И вновь Всеволод не ответил и лишь слегка пришпорил коня, желая остаться в одиночестве. Кажется, Лёнчик, наконец, понял состояние своего господина и догонять его не стал.

Придержал коня и поехал сзади, при этом губы ординарца непрестанно шевелились, и от того казалось, что он считает бесконечно растекшиеся по полю места последнего успокоения росских воинов. 

   

   -Кто таков будешь? - недовольно пробурчал генерал Иванов, глядя на высокого, убелённого сединами воина, без стука заглянувшего к нему в шатёр. На Всеволоде не было принятых знаков отличия, и это ввело генерала в заблуждение.

- Как ты смеешь в покои мои без спросу, без разрешения врываться? Охрана, охрана! - громко выкрикнул Стефан Иванович, желая удалить неуместного в его шатре воина. - Под арест посажу... - последние слова были адресованы непонятно кому: то ли стоявшему перед ним ратнику, то ли так некстати запропастившимся охранникам. 

   -Погоди, воевода, погоди, не ершись, - жестом руки остановил его Всеволод Эладович. - Прочти-ка сперва грамотку.