Хмара. Возвращение.

Там их войском не найдёшь - не выищешь, а следопыты умелые, вои отважные всякого орка отыскать да уничтожить сумеют. У нас такие воины есть, что с сотней десятком схватятся и выстоят, а если потребуется, то и смертью полягут, но не отступятся. 

   -Значит, считаешь, что дело моё славное? 

   -Считаю и без сомнения. 

   -Ну, раз так, так тебе и хоругвь в руки. Собирай лучников да людей мастеровых, на дело луков особых изготовления способных.

 

   -Так ужо ль справлюсь ли? Я, почитай, подобным никогда и не занимался! 

   -А кто занимался? Главное, вера в тебе, Феоктист Степанович, есть, так что кроме тебя, считай, и некому. И не отговаривайся, принимай дела к исполнению. Я тебе слово своё сказал. Говори, что согласен, ибо другого ответа и не приемлю. 

   -Вот ведь как получается, покушал курочки! Заманил ты меня, воевода - батюшка, в мышеловку хитрую, теперь не откажешься! Что, видно и впрямь принимать на себя дело непривычное придётся! А, была не была, согласен я, воевода-батюшка, чай, не себе служу, а Родине.

Стараться буду, а там как получится. 

   -Ты мне это, Феоктист Степанович, брось! Обязательно должно получиться. 

   -И я так думаю, только всё одно боязно, а вдруг оплошаю? - полковник лукаво посмотрел на сидящего напротив воеводу. Но тот ничего не ответил и лишь едва заметно улыбнулся уголком рта.

Только уже провожая тысячника к выходу, остановился и, глядя ему прямо в глаза, молвил: 

   -Если б я думал, что оплошаешь, я бы другого поставил. Так что иди с богом и к победе над врагом готовься. А относительно войска особливого я ещё у государя и грамотку вытребую. Чтобы и одежкой, довольствиями денежными да и прочими, поперёд других стояли. 

   

   Учения шли своим чередом. Генерал видел, как день ото дня улучшается боевая выучка ратников, как слаженнее и увереннее штурмуют они стены крепости потешной, как в дома учебные, специально построенные, врываются.

Всё вроде шло хорошо, но беспокоили его доклады тысячников и сотников. Вот и сегодня с самого утра в приоткрытую дверь шатра генеральского сперва постучались, а потом в полутёмное пространство просунулась голова с таращимися во все стороны, но ничего не видящими со свету глазами.