Тихая война

“Угу, если Вивьен не закончит раньше”, - мысленно добавил Эйнеке и тогда же понял одну очень важную истину: Мириам ни разу не назвал Вивьен по имени, как и Калеан. Они словно бы намеренно избегали такой необходимости.

“Это не ее настоящее имя”, - Эйнеке… Нет, не осознал, скорее лишь еще глубже убедился в этом.

- Раз возражений нет, - тем временем говорил Мириам, - Калеан, вели седлать коней.

***

Выезжали из “Лесного очага” все вместе – Калеан и господин Мириам определенно не боялись запомниться постояльцам и завсегдатаям таверны.

Расстались, впрочем, совсем скоро – у первого же дорожного указателя. Вивьен, Калеан и Мириам повернули на Кагаран, а близнецы к Олье.

Расставание… Расставание не принесло радости, что уж говорить! Оно только углубило тревогу, но возражения не принимались, и Эйнеке мог лишь оглядываться через плечо на удаляющихся трех верховых и только до той поры, пока они не исчезли, растворившись в дорожной пыли и сочной зелени окрестных лесов.

Вивьен…

Глупо отрицать, он привык к ее присутствию. Сильно привык! Наверное, и привязался. Любил? Признаться самому себе в этом оказалось непросто, но Эйнеке был почти согласен и с тем, что Вивьен он полюбил, только вот ничем хорошим ему эта любовь не сулила. Однажды их приключения в Свободных городах закончатся, а пути почти наверняка разойдутся: он поедет на восток в Тиманскую империю, а Вивьен останется с Конклавом и последует туда, куда Конклав ей укажет.

В приоритетах подруги Эйнеке не сомневался ни на миг. В конце концов, какие сомнения, если она так легко приняла идею Мириама о необходимости забраться в самое логово врага в Кагаране?

“Лишь бы не убилась…” - выдохнул Эйнеке и усилием воли переключил себя на созерцании неторопливо плывущих и качающихся в такт лошадиным шагам пейзажам.

Он ничего не мог сделать, чтобы на этот раз уберечь Вивьен от опасности, только надеяться на лучшее. Надеяться на лучшее, как бы оно по-дурацки не звучало, и было сейчас самым лучшим. Разоблачение и смерть Вивьен при чужом дворе – определенно не то, к чему Эйнеке был готов.