Тихая война

Улыбался и прислушивался к округе: звуков тоже поприбавилось, и стали они гораздо разнообразнее чем те, что окружали его и Наталя в лесу. К шорохам растений и голосам птиц прибавилось и блеяние овец, кудахтанье квочек и гогот гусей, стучали тяпки и мотыги, фыркала рабочая лошадка за плугом, а где-то совсем в отдалении шумела вода и колесо мельницы совершало очередной оборот.

И люди.

Люди шумели. Люди переговаривались. Людям не было никакого дела ни до Конклава, ни до церковников, ни до безумцев, что так упрямо и беспардонно нарушали мир и спокойствие в других городах – в чужих городах, если так подумать, ведь в этих краях каждый полис был сам по себе.

Впрочем, дело не в наплевательстве и не в недостатке коллективизма, а лишь в том, что работа на полях в самом разгаре. Работа сама себя не сделает! И все же работяги скоро прервутся – солнце слишком высоко, почти в зените. Самое время для обеда и послеобеденного отдыха!

Эйнеке улыбнулся еще раз и еще довольнее, почти счастливо даже, будто это его ждут обед и отдых! Но, увы, привалов их сегодняшний путь не допускал.

***

Когда впереди нарисовались башни и башенки укреплений вокруг Олье, день близился к закату. Жара спадала, и это обстоятельство Эйнеке радовало больше всего – часы езды на солнцепеке едва ли хоть кого-то оставят равнодушным! Повеяло даже морской прохладой, ведь Олье – город портовый – но близнецы свернули прочь: Сиринторские леса находились совсем в другой стороне.

XVI. Охота на единорога. Охотничий лагерь.

Начало охоты

Розовый и красный пропитали небо насквозь. Солнце тоже покраснело и стало похоже на спелый плод: яблоко или, быть может, гранат. Конь устал и спотыкался все чаще, Эйнеке тоже чувствовал себя усталым, да и Наталь казался ему измотанным не меньше. Такие переходы не были для них в новинку, но даже этот опыт не мог уберечь от всех последствий долгой дороги. Начинала ныть спина, да и ноги хотелось размять после стольких-то часов в седле! К счастью, их путь должен был вот-вот завершиться.

Указатель, отмечающий путь к поместью и прилегающей к нему деревушке, они проехали давно, а сама деревушка уже показалась из-за поворота. С ней вместе появилось и поместье: высокий дом, выбеленный, но сейчас розоватый в закатных лучах, в окружении персиковых деревьев и стройных кипарисов. Впрочем, куда большей достопримечательностью оказался целый палаточный лагерь, раскинувшийся неподалеку – прямо на опушке вставшего стеной Сиринторского леса.