Тихая война

- Да, мы и с наемниками ходили, и на виверн охотились, одного дрейка даже… - вклинился Наталь, начав было не без гордости перечислять их общие на двоих заслуги, но Бруно его бесцеремонно перебил:

- Я вас запишу, только подписи поставьте, - буркнул он и принялся ворошить свои пергаменты. На миг Бруно отвлекся от этого дела, оценивающе глянул на близнецов и слегка небрежно добавил:

- Или что вы там умеете…

Наталь недовольно нахмурился, явно уязвленный неверием вербовщика в то, что они с братом умеют писать.

Эйнеке перехватил инициативу:

- По правде сказать, мы бы предпочли переговорить с господином Олье лично, - заявил он уверенно, затем в той же манере спросил: - Господин Олье может принять нас утром?

Бруно снова посмотрел на братьев из-под своих бумаг, и взгляд его на этот раз был очевидно недовольный. В нем так и читалось: “Вот ведь выскочки!”.

- Господин Олье никого не принимает, - отрезал Бруно и, прежде чем Эйнеке успел ему возразить, добавил: - Господин Олье будет говорить только с тем, кто ему единорожца живого приведет или рог его добудет, а без рога или единорожца господину Олье с вами и говорить не о чем!

“Быстро не получится”, - тогда же про себя подумал Эйнеке.

- Вот тут подписи ставьте, - тем временем указал Бруно.

Наталь первым взялся за перо и первым получил ярлык: дощечку с гербом Стефано Олье и кратким его дозволением охотиться в сих землях. Тратить дорогой пергамент на грамоты для всего этого охотничьего сборища господин Олье явно не счел целесообразным.

***

Ночь прошла спокойно, пускай и провести ее пришлось в многолюдном лагере. Утро же окунуло близнецов в суету. В лес идти не торопились – сперва следовало переговорить с местными. Решили разделиться и встретиться позже. Наталь пошел в одну сторону. Эйнеке в другую. В лагере с самого раннего часа царило оживление. Те, кто в охоте действительно хоть что-то смыслил и пришел сюда не ради праздного безделья, вовсю собирались на дело.

Действовали порознь, отдельными группками, а кто-то и вовсе в одиночку: лишь сам, да вышколенные собаки. А собак в лагере собралось изрядно! От их заливистого азартного лая у Эйнеке уже гудело в голове.

“А есть ли тут единорог в действительности?” - вольно-невольно задумывался он.

Единорогов Эйнеке и прежде видал. Видал, но никогда не охотился. Подобное не пришло бы в голову ни одному альданцу, ведь для альданцев эти звери были священны.