Тихая война

Манящая желтизна била по извилинам, повергала в ступор. Эйнеке зажмурился. Выставил вперед руку, надеясь успеть, а еще лучше – опередить. Магический щит сплелся в единый тугой поток и ринулся вперед и вверх, обдавая кожу головокружительно-колющим ощущением. В костях завибрировало. Загудело в висках, а щеки спустя мгновение обдало волной тепла. Еще миг, и, соприкоснувшись с воздухом, магия обратилась столпом пламени.

Новый жалобный крик. Крик боли! Почти что визг! Эйнеке шарахнулся назад, чувствуя как близко к нему тварь, и вовремя – воздух качнулся в каких-то паре сантиметров от его груди.

Полуэльф рискнул открыть глаза – Ревун с обожженной мордой метался и тряс башкой. Что с его глазом Эйнеке не видел, но предпочел не рисковать – атаковал снова, обращая свою магию в жгучее золотисто-алое пламя.

Наталь тоже не бездействовал. Эйнеке краем глаза увидел, как брат ловко проскользнул за спиной ревуна к раненому боку. В следующий миг он уже схватился за обломок копья и с силой вдавил его глубже.

Треск.

Снова треск!

Только на этот раз издавало его не разбитое древко, а ломаемые ребра. Ревун опять завизжал и наконец замер. Замер, но почти сразу пошатнулся, неловко переступая с копыта на копыто и опускаясь на все четыре лапы. Наталь продолжал давить, а Эйнеке, боясь обжечь брата, прервал магический поток.

“Сдох!” - радостное облегчение накатило волной, но оказалось оно преждевременным…

Ревун из последних сил извернулся, и обломок копья – то немногое от него, что еще торчало снаружи зверя, а не ушло глубоко в его плоть – выскользнул из рук Наталя.

Наталь покачнулся, оступился и полетел спиной вперед. Ревун в приступе предсмертной ярости кинулся на него.

Влажный хруст костей – на этот раз костей Наталя. Крик боли: не звериный, совсем не звериный!

- Наталь! - голос Эйнеке дрогнул и надломился. Сердце замерло в груди, а в кровь ударил то ли лед, то ли крутой кипяток.

Ревун повалился вперед, давя своей тушей старшего близнеца.

***

У него было много имен, но И`Нэльо всегда оставалось первым и истинным, оно по-настоящему принадлежало ему. А еще у него был Путь. Не мощеная дорога под ногами и даже не утоптанная тропка, а чувство того, что он должен где-то быть, куда-то идти. Именно Путь привел И`Нэльо в эти леса немногим больше двух семидневок назад. Впрочем, не леса были окончательной (хоть и временной) точкой его Пути, а дом за ними.