Тихая война

Единорожья магия его и впрямь исцелила, и не просто исцелила, но помогла восстановиться в считанные мгновения! Иного объяснения такой бодрости сразу после обморока у Эйнеке не находилось.

Солнце наконец сдвинулось дальше на запад, а небо разбавили первые нежные тона заката, когда единорог остановился. Рядом мощно рокотал водопад и журчали растекающиеся от небольшой заводи, полной цветущих кувшинок, ручейки. Птичьи переклички поутихли, сменившись стрекотом насекомых. Приятное благоухание цветов слилось со свежестью воды.

Эйнеке на миг замер, вдыхая полной грудью, затем проследовал вместе с братом под сень гигантского платана – он почти царапал ветвями небо! – где их ждал единорог.

Они двинулись к зверю, но не пройдя и десяти шагов, замерли, удивленные и завороженные. Изящное тело единорога обволокло серебристое сияние. Сперва оно скользнуло волной от рога к гриве, по гриве к холке, а после потекло по спине и бокам, коснулось морды, груди, копыт и хвоста. В определенный момент сияние это охватило единорога целиком, превратив его в сгусток серебрящейся силы.

Еще мгновение, и сияние это стало спадать, являя очертания уже не звериной фигуры, а эльфийской.

“Превратился…” - рассеянно подумал про себя Эйнеке, взглядом изучая новое воплощение единорога. Он слышал, что они на такое способны, но увидеть вживую… Что за удивительные создания!

Роста этот эльф оказался невысокого, но невысокого лишь по эльфийским меркам – встань рядом с ним самый обыкновенный человек, и оказался бы на полголовы ниже! В плечах он тоже был узок, но столь же утончен и изящен сложением, что и в зверином своем обличье.

Тонкая белая кожа, такие же белые с серебром волосы и крылья. Легкие белые одежды. Эйнеке бы принял его за собрата, не задумываясь, если бы не видел самого превращения и если бы, пожалуй, не глаза. Глаза у единорога и в этом обличье остались единорожьими: светло-карими и с лошадиным зрачком.

“Если превращение – суть не перемена тела метаморфозами, подобным тем, которые переживают оборотни, а магическая иллюзия, то глаза остаются истинными: у драконов – драконьими, а у единорожцев – единорожьими.

Магия не может скрыть истины”, - вспомнил Эйнеке из давно прочитанной книги. Какой? О, едва ли он сейчас вспомнит! Да и имело ли это хоть какое-то значение?

“Едва ли”, - сам себе ответил полуэльф и все-таки приблизился к единорогу, ставшему теперь эльфом.

Единорог сел в траву у древесных корней.