Двуединый

Блестящие темные глаза на нежном овале личика, высокий чистый лоб и маленький носик завершали картину. Она была похожа на лисичку. Если, конечно, бывают лисички с черными волосами.

Рикка повернулась, словно почувствовав мой взгляд, и лукаво улыбнулась. Я улыбнулся в ответ. На миг в ее глазах мелькнуло удивление, словно она ожидала какой-то другой реакции, а затем ее улыбка вернулась на место.

— Вы что-то хотели, господин Абель? — спросила она.

— Ничего, — ответил я. — Просто услышал ваши голоса и понял, что хочу есть.

— Вот это дело, — поддержал меня Штефан. — А то только и слышно: передвинь то, подтащи это.

— Мика только готовит ужин, господин Абель. Но если вы голодны, то я могу предложить холодные закуски, — ответила Рикка. Высказывания Штефана она проигнорировала.

— Да нет, я, пожалуй, подожду. К тому же к ужину должна прийти Мелли. Я ей заклятье новое показать обещал. Если что, ищите меня в библиотеке. — Спустившись по лестнице, я свернул в коридор и отправился копаться в книгах.

Мелисанда все таки пришла.

Как и обещала, именно к ужину, переступив порог лишь за несколько минут до того, как Рикка закончила сервировать стол. Штефан вслух позавидовал подобной точности и попросил дать пару уроков. Подошли остальные обитатели дома, занимая места за столом.

— А вам идет форма, — обратилась Виола к Мелисанде. — Если бы она на мне сидела подобным образом, то, возможно, я и не выбрала бы гражданскую карьеру вместо военной.

Сильвия хмыкнула. Я с нею был полностью солидарен. Если уж кому форма и шла, то капралу Стэн.

А на Мелисанде она не производила особого впечатления. То ли дело короткие платья, но, к сожалению, медленно наступающая осень грозила на время поместить подобный вид одежды под запрет.

Тем временем Виола с Мелли выяснили, что они учились в академии с разницей всего в пару лет. Они перебирали знакомых преподавателей, смеялись над только им понятными шутками и сплетничали о бывших курсантах.

— Целых две женщины потеряны для нашего общества, — горестно сообщил мне Штефан.

— А те, кто остались… — он горестно вздохнул. — Жестокосердная эксплуататорша, в которой нет ни капли душевного тепла…

— Кто бы говорил, — фыркнула Рикка.

— Инструкторша, которая пугает даже моего друга Абеля. А у меня, не такого сильного духом, вообще вызывает озноб по всему телу, — продолжал изгаляться Штефан.

Сильвия лишь заломила вверх бровь.

— Лишь одна прелестная рыжая дева еще не очерствела душой. — Мика, улыбнувшись, потупилась.