Сын палача

Немного которого вылил в чистую миску, туда же добавив чистой воды, в пропорции один к трем или четырем, чтобы разбавить концентрацию изначального ингредиента. Нельзя было спалить края раны слишком жестким раствором.

Обработав руки, перед тем как приступить к оказанию первой помощи, я проверил, как дышит Келдрин. Слава Мировому Духу, но не было слышно ни хрипоты, ни еще каких-то звуков, которые бы сигнализировали о попадании пули в легкие. Будь иначе, то, боюсь, в этом случае без хорошего врача или мага жизни вообще опасно приступать к оказанию помощи.

Да, раны не были сквозными, что с одной стороны хорошо — он не мог потерять еще больше крови, намного больше, чем сейчас, но с другой — пули все еще оставались в теле. Переносить его было рискованно, конечно, но трогать рану прямо на улице — еще опаснее.

— Как он? — лез под руку Барнсар.

— Он ранен, пули еще в теле, — я отвечал рублеными фразами, внимательно изучая ранение, — легкие не задеты, судя по медленному кровотечению, важные артерии тоже.

Но крови потерял много. Вытащим пули из тела и остановим кровотечение.

— А потом?

— Потом будем молиться Мировому Духу, что господин Келдрин потерял не слишком много крови и ему хватит сил и воли побороть слабость. Все, не отвлекайте.

— А если дать ему эссенцию магии? — предложил парень, отвлекая меня.

— Если есть огненного типа, — после секундного размышления, ответил я, не став давать замечания. Барнсар снова лез под руку, — то можете немного влить ему в рот, но именно немного и следите, чтобы он не подавился. А теперь не отвлекайте! — я строго посмотрел на всех собравшихся в этой комнате, начиная раздражаться.

Сделав глубокий вдох, осторожно приступил к расширению раны, чтобы добраться до сидевших где-то в глубине железных убийц.

Первая пуля попала в грудную клетку, в правый бок, явно задеты нижние ребра. Вторая немного ниже, но, кажется, живот и кишечник не повреждены, иначе все было бы очень грустно, вероятно, что при таком ранении Келдрин бы не продержался так долго.

На моей памяти ранения груди и живота — самые поганые.