Метрополис

В это время у всех на рыбном рынке Кёльн кончается рабочий день. Они идут, покупают пару кружек пива или девку, которая не особо возражает против запаха, и иногда останавливаются сделать ставку у Кляйбера. Называют его стол «Маленьким Монте-Карло». Незаконное дело, конечно, но вреда-то никакого, да и не мошенничал он. Не нужно было Кляйберу мошенничать. Он вел честную игру, все про это знали. Железный крест, что он носил, был гарантией его порядочности. Кляйбер зарабатывал ровно столько, чтобы и дело оставалось прибыльным, и местные на него не обижались.

А когда проигрывал, всегда платил, потому и продержался так долго.

– Ну, кое-кто все же обиделся, – сказал я, пока мы шли все дальше.

– Сомневаюсь я. Он был порядочным человеком, этот Кляйбер. У него всегда была припасена шутка для вас. Или монетка для какого-нибудь сопляка. Как по мне, кто-то захотел прибрать к рукам его наличность. Ту, что он держал в заднем кармане, чтобы расплачиваться за выигрышные номера.

– Похоже, вы хорошо его знали.

– Достаточно, чтобы сожалеть о его кончине.

Он каждый день давал мне несколько монет, чтобы я выметала окурки, которые люди накидали под его стол. В таких делах он был щепетильным. Будто его местечко и в самом деле – красная дорожка в Монте-Карло.

– А сегодня?

– Сегодня я опоздала. Как раз спускалась к мосту, когда увидела, что вы выуживаете Кляйбера из воды.

– Кстати, не то чтобы это меня касалось, но отметина у вас на голове, откуда она?

Без малейшей неловкости женщина провела пальцем по шраму.

– Это? Везение, вот откуда. В шестнадцатом году я была сестрой милосердия на Восточном фронте. И меня ранило осколком русского снаряда. Такой же осколок убил мою сестру, которая тоже там служила. Мне повезло один раз и, возможно, повезет снова.

– Извините. Просто на улицах не так много женщин-ветеранов.

– Это потому, что большинство раненых умирали. Ведь женщины не так важны, как мужчины.

– Должно быть, это сказал мужчина.

Под мостом Гертрауден мы обнаружили нечто вроде сложенного рекламного щита из тех, что носят на себе.

Около четырех футов, выкрашенный в зеленый цвет и довольно тяжелый, он был прикован цепью к швартовочному кольцу. Я достал нож, поковырялся острием в навесном замке, и уже через минуту мы развернули стол футов восьми длиной. Он был расчерчен на квадраты с цифрами и комбинациями, а посредине располагалось чуть утопленное блюдо с десятью незамысловатыми круглыми выемками, пронумерованными от одного до десяти.