Артар #3: Лазурный дракон

Пока они здесь — никаких контактов с внешним миром. Сдают смартфоны. Те, у кого есть НКИ – отключают коммуникационный блок. И у нас тут строгий распорядок дня – как в армии. Большая часть дня занята тренировками. Так мы получаем преимущество перед обычными игроками.

Что ж, в этом есть резон. В Артаре на то, чтобы более-менее научиться обращаться с оружием, уходит не одна неделя. Но если параллельно оттачивать приемы и в реале, да еще и под руководством профессиональных инструкторов – дело явно пойдет быстрее. Но, черт возьми, зачем отгораживаться от остального мира?

— Больше походит на тюрьму, чем на армию, — проворчал я.

— Дисциплина — превыше всего. У меня каждый боец под контролем – и в Артаре, и в реале. Так что у меня сумасбродные пацаны чужие трофеи не присваивают. И девчонки не сигают с башенных кранов.

Похоже, он знает о нашем отряде буквально всё. А вот мы о нем – ничего. Это хреново.

Я вдруг увидел на краю тренировочной площадки Терехова. Безопасник шагал под конвоем двух амбалов в камуфляже, похожих на надзирателей.

— То есть, если хочу дальше работать на Псов — придется жить в этом лагере? — спросил я, оглядываясь на убогую обстановку комнаты.

— Не беспокойся насчет удобств. Просто мы не успели подготовить жилые помещения для новых рекрутов. На это уйдет дня два-три. А дальше… Да, ты прав. Хочешь работать на «Обсидиан» — добро пожаловать на базу. Примерные расценки я тебе назвал. С правилами ознакомишься чуть позже.

Я задумался. Даже если брать по минимуму – сто пятьдесят еврокредитов в день — получается неплохая сумма за месяц. Уж такому безработному студенту, как я, грех жаловаться. Единственное, что печалило – это то, что игра в Артаре превратится в работу. А я ведь рвался туда ради свободы и приключений.

— А увольнительные бывают?

— Да. Но каждый случай обговаривается индивидуально.

— А когда или если я захочу совсем уйти? Например, накоплю на собственный модем и захочу просто играть в свое удовольствие?

Чингиз пожал плечами.

— Крепостное право отменили почти двести лет назад.

— В чем тогда подвох?

— Ни в чем. Но есть один нюанс. Я – не Терехов. И если я узнаю, что за тобой серьезный косяк… Что-то такое, что принесет серьезный ущерб нашему делу… Я тебя просто прирежу.

Сказано это было спокойным будничным тоном, но у меня коленки чуть не подкосились.