Аристократ. Пять Грязных Искусств

От давно почивших до недавно родившихся. Весь имперский род. И ты там тоже есть.

Сказав последнюю фразу, она уставилась на меня, изучая реакцию и морально препарируя.

На моём лице не дрогнул ни один мускул. Я вернул меч на настенные крючки-держатели и ещё раз осмотрел портреты, не задержав взгляда ни на одном из лиц.

— Разве ты не узнаешь себя? — напирала Сильвер.

— Меня здесь нет, доктор Сильвер.

— Разве?..

Она взяла со стола колокольчик. Одного тихого звука хватило, чтобы через мгновение в дверях кабинета показался помощник.

— Бернард, — обратилась к нему Сильвер, — мне нужен твой уникальный навык.

— Конечно, доктор Сильвер, — кивнул камердинер.

Женщина обернулась на Стену ненависти, пробежалась по ней взглядом, нахмурилась. Потом указала на ряд детских портретов, висевших почти у пола. На них были изображены малыши не старше двух-трёх лет.

— Мне нужны эти четверо, — палец Сильвер переместился в левую сторону, повыше, и указал ещё на два портрета мальчиков лет шести. — И эти двое.

— На сколько? — уточнил Бернард.

Сильвер покосилась на меня.

— Первых четверых на пятнадцать. Остальным хватит десяти.

Камердинер обошёл стол и чуть сдвинул кресло. Прильнул к стене, положив ладонь на первый из четырёх портретов у пола, и прикрыл глаза. Сквозь его веки проступил белый свет. Ладонь камердинера задрожала, кожа озарилась мерцанием, осветила портрет ребёнка.

И тот начал меняться.

Уходила невинная округлость детских щёк, сменяясь юношеской худобой, волосы приобретали тёмный оттенок, густели, взгляд наполнялся серьёзностью и большей осмысленностью, появлялась горделивая имперская осанка.

Изображение на портрете… взрослело.

Через минуту с картины смотрел не двухлетний малыш, а сформировавшийся подросток лет шестнадцати. Кудрявые волосы, белёсые ресницы, большие голубые глаза…

— Не он, — поморщившись, бросила Сильвер.

Бернард переместил мерцающую ладонь на соседний портрет. Преобразование началось снова.

Я покачал головой и посмотрел на Сильвер. Она решила проверить, Ринг я или нет.

Стоя рядом с Сильвер, я наблюдал за изменениями второго портрета, а в это время в голове складывал мозаику из разрозненных данных. Политическую многоходовку, где я выполнял одну из самых грязных и сволочных ролей…

Сильвер снова покосилась на меня, сличая моё лицо со вторым повзрослевшим портретом.