Теплый снег

Некоторые их них были завсегдатаями этого заведения и потому хорошо были знакомы с Невадой. Поднявшись на порог, мальчик взглянул на девочку, певшую на табурете. Она была ровесницей Невады и звали ее Марта. Черные косички Марты спускались до поясницы. Девочка держала руки в замке где-то на уровне груди и, продолжая петь, смотрела на Неваду. Выглядела малышка счастливо.

Не трудно было догадаться, что после недавнего получения призвания она стала бардом или кем-то подобным. В принципе, она и раньше хотела им стать.

Марта была дочерью Агот. Как и ее отец, она очень любила петь. Из-за этого она часто забиралась на крыльцо и пела перед ресторанчиком, ведь так она могла привлекать посетителей. Если после получения призвания Марта продолжала петь так счастливо — это значило, что ее мечта исполнилась.

Кивнув девочке, Невада прошел мимо нее и вошел в ресторан. Он понимал, что если попытается заговорить, то может помешать, а потому поспешил удалиться.

В ресторане было шумно. В зале, сплошь уставленном столиками, сидело множество мужчин и женщин.

Все они что-то обсуждали, громко смеялись и радовались.

На звук колокольчика, что раздавался при каждом открытии двери, вышла женщина с черными вьющимися волосами, собранными на затылке. При виде мальчика она радостно улыбнулась.

— Добро пожаловать в наше заведение, Невада, Хиония.

— Госпожа Агот! — радостно закричала девочка, сидевшая на руках брата.

Невада подошел ближе, уходя от двери. Улыбаясь также радостно, как и сестра, он смотрел на эту заботливую женщину.

Даже несмотря на то призвание, которое получил Невада, Агот не стала относиться к нему хуже. Подсознательно Невада боялся этого, но сейчас, смотря в эти добрые карие глаза, он понимал, что отношение Агот чем-то подобным нельзя было изменить.

— Матушка сказала, что вы волновались обо мне.

— Еще бы о тебе не волноваться, проказник. — Женщина потрепала мальчика по волосам и, склонившись к нему, радостно улыбнулась. — Невада, ты еще не отмечал получение своего призвания?

— Отмечал? — Удивленно повторил мальчик.

Блеск в его глазах начал тухнуть. Он не понимал, что можно было отмечать в получении такого призвания, какое досталось ему.

Увидев эту растерянность и грусть, Агот задумчиво поджала губы. Выпрямившись, женщина убрала свою руку с головы Невады.

— Тогда сейчас мы это исправим. Хиония, — женский взгляд переместился на малышку, — иди и выбирай самый большой и лучший столик.