Маша ела кашу

Прямо сама в руки пришла.

Не переставая смеяться, он прыгнул вперёд. Машка выставила рогатину, попав ему по руке. Он со смехом отскочил:

— Какая шустрая! Мне такие нравятся.

Он опять бросился на Машку. Она попыталась ударить его рогатиной в пах, но промахнулась и попала в бедро. Мужик охнул, но схватился за древко, одним движением вырвал зубья из раны и тут же с силой дёрнул рогатину к себе.

Вместо того, чтобы отпустить древко, Машка по инерции сделала пару шагов вперёд, и этого хватило, чтобы он одной рукой схватил её за плечо, а другой — за косу.

Намотав косу на руку, он грубо потащил девушку к себе, с такой силой, что ей показалось, будто с неё снимают скальп.

Наклонив голову, она впилась зубами в его руку и, почти теряя сознание от ужаса и боли, ухитрилась вытащить свой нож и наугад ткнуть им куда-то вперёд. Мужик взвыл и отпустил косу. Но Машка этого даже не почувствовала — она била и била, пока мужик не упал и не затих.

Её долго выворачивало, потом она кое-как сполоснулась в маленьком ручейке и вернулась домой.

Про кошмары прознала тётка и донесла Михалычу. Тот Машку умело допросил и, в свою очередь, донёс Степану. А уже тот, бывший спецназовец, давным-давно осевший в Листвянке, и теперь руководивший деревенской безопасностью и нещадно тренировавший ополченцев, охотников и дозорных, сочувственно покивал и пообещал гонять Машку как сидорову козу, чтобы она больше таких глупостей не допускала.

На Машкино, уже более бодрое, возражение, что сидоровых коз, вроде бы, не гоняют, а дерут, он сначала вытаращил глаза, потом слегка смущённо хмыкнул, и многообещающе ответил, что одно другому не мешает.

Кошмары с тех пор её больше не мучили — наверное, потому, что после тренировок засыпала она, не донеся голову до подушки.

***

За сумбурными воспоминаниями Машка не заметила как уснула. Снилась ей бабушка, которая укоризненно качала головой и приговаривала:

— Да сколько же можно кашу есть! Большая уже девочка, котлеток там, сальца, да хоть бы щец поела. Сила откуда возьмётся-то, с каши?

Машка проснулась отдохнувшая и бодрая.

Снизу слышались весёлые голоса и доносился манящий аромат жареного мяса — наверняка остальные охотники вернулись. И явно — тоже с добычей, иначе бы так не веселились.

Машка быстро оделась и спустилась в зал. Сидящий во главе стола обычно суровый Степан был весел и расслаблен — все вернулись целые, с добычей. Правда, похилей, чем Машкина, за это они ещё получат — но потом. А сейчас можно и отпраздновать.