Жажда магии. Господство Альянса

      Воздух в самый последний момент подсказал ему об опасности, и тело само отпрянуло в сторону, но от раны на спине не уберегло. Перекатившись по земле, друид едва не потерял сознание от пронзившей тело боли, но справился с собой и ударил по врагу ветром, мгновенно разрезав жуков на части. Однако, поднявшись на ноги, он в ошеломлении осознал, что за немногие мгновения положение, в котором были его воины, еще более ухудшилось — строй распался, силитиды остервенело рвали на части эльфов и беорнов.

Отряд погибал, в нем давно уже не было тех трех тысяч, что были вначале, и каждое мгновение все большее число из воинов Лесного Союза падало на покрытую кровью землю.

      «Неужели конец, неужели не будет помощи?» — вопросил Малфурион, но ответа не услышал.

      На другое он и не надеялся, а потому не стал терять время. Пространство вокруг него взорвалось от сотен корней, а следом пришел оглушительный визг смертельно раненых тварей, но друид не слушал, он вновь обращался к природе, вопрошая ветер.

И в этот момент, словно ответ на его мольбы и, в то же время, желая растоптать их на части, в ущелье показалась громадная фигура. Фигура громадного киражи, подавлявшего всех своим ростом и магической силой. И он действительно был ответом на вопрос о спасении — его не будет, никакая сила не сможет спасти от такого врага. Однако если спастись нельзя, то быть может удастся достойно умереть?

      Этот вопрос заставил сердце Малфуриона биться сильнее, а разум гореть как никогда ярко.

      — Дайте мне время! — крикнул он, и погрузился в транс, все глубже погружаясь в токи природы, все отчетливее чувствуя биение жизни и дрожание потоков воздуха.

      Друид слышал отчаянные крики, чувствовал чужую кровь на своем лице, ощущал как его тело полоснули чьи-то когти, но не отрывался от этого состоянии, охватывая все большее пространство, и в то же время концентрируясь на эпицентре, на месте, к которому направлялся предводитель киражи.

      Как долго длилось это состояние, он и сам не знал, но в момент, когда Малфурион открыл глаза, ему предстала лишь жалкая горстка выживших эльфов, прикрывавшая его до последнего вздоха, а еще тот самый киражи, отводивший клешню для удара. Матовый, почти черный панцирь в царапинах, заляпанный кровью, что так и не смогли взять мечи и стрелы калдораев.