Жажда магии. Господство Альянса

Его подчиненный, Аксвий, определенно прав.

Улыбнувшись, Килат посмотрел на заголовок новой статьи, которая крупными буквами задавала вопрос: «Раскол мира. Кто его допустил?».

***

На просторной, выстланной тонким эльфийским полотном кровати тихо спал эльф, уставший от нахлынувших на него забот. Его дыхание было ровным, сновидения благостными и не омраченными тревогой. Однако окружавшие син`дорая покой и тишина вот-вот должны были разрушиться, и об этом свидетельствовали тяжелые шаги могучих лап, двигавшихся к постели.

Громадная чешуйчатая морда нависла над эльфом, пасть ее ощерилась десятками острейших клыков, а на мгновенно очнувшегося син`дорая воззрились яростные оранжевые глаза.

— Как это понимать, Ремар? — проревела дракон. — Я на десять дней оставила столицу, а ты в это время вверг страну в политический кризис? Да еще и позволил очернять имена наших друзей и сына? Да как ты мог подобное допустить, скотина?!

От вида морды своей супруги, Ремара, на долю которого за эти ночи уже пришлось немало переживаний, едва не пронял сердечный приступ.

То есть мордочки, милой прекрасной мордочки жены, только так и никак иначе, даже в мыслях! А то ведь поймет и разозлится еще больше, а когда Антария зла, страшно становилось даже эльфу, прожившему десять тысяч беспокойных лет. Занимая себя такими мыслями, Ремар не успел ответить на заданный вопрос, о чем быстро пожалел.

— Ты что ж не хочешь со мной разговаривать, дорогой? — очень ласково спросила Антария, выдыхая из ноздрей искры.

— Милая, я сейчас все объясню! — быстро заговорил Ремар, рукой гася затлевшую простыню.

— Понимаешь, я немного ошибся, дав Килату ту власть, к которой он был не готов…

— Ты прав, милый, ты ошибся, вот только очень сильно и вовсе не в этом, — перебила супруга Антария. — Я еще три сотни лет назад говорила тебе, что ты идешь по неверному пути в воспитании Килата. Но разве ты тогда меня послушал? Разве оставил обучение настоящего политика? И какой результат мы имеем теперь? Кем стал наш сын и что у него на уме?

Ремар не знал, что на это возразить.

Он и сам понимал свою ошибку, по крайней мере, понимал сейчас, когда разразился этот кризис. Но что теперь было делать?

— Я говорил с Килатом, и он воспринимает Иллидана своим политическим противником, не союзником, каким он мог бы быть. И хочет ослабить влияние героя на подданных.

— Это глупо, очень глупо. Даже если Килату и удастся испортить репутацию Иллидана, Майев все равно останется верховной жрицей.