Меня зовут Пыль!

Вот что за люди, эти мужчины, он и на ногах еле держится, а зад мне весь облапать успел.

Патруль приближаться не спешил. А зачем? Ну, гуляют мужики, ну баб по углам тискают, ну если кто даже сильно увлечется и залезет какой бабенке под юбку, что с того? Особенно если это по согласию, а если нет, то сама дура виновата, нечего на улице в такой час делать честной и добропорядочной девушке. И все же расстояние между нами сокращалось. Я вся сжалась, ощутив, как крупная ладонь моего нового знакомца с размаху врезала мне по заду.

Я подпрыгнула и, отскочив в сторону патруля, погрозила ему пальцем. Патруль подошел ближе. Еще один, ну два шага. Все!

— А-а, — протянула я, изображая пьяную, — вот и вы твари легавые! — я смачно плюнула в лицо патрульного.

— Бабу свою в узде держи, — патрульный утерся.

— А то что? — я уперла руки в бока.

— Я баб не трогаю.

— Тогда я могу сделать так, — и я ударила его в лодыжку.

То, что произошло дальше, запомнилось мне кровоподтеком на щеке и навсегда врезалось в память шрамом на затылке.

Я смутно помню, как патрульные вязали всю перепившую братию, как из кабака к парням подтянулись еще ребятки и, как подоспела помощь к патрулю. Я не была уверена, что патрульные одолеют гуляк, но мне повезло и драка закончилась безоговорочной победой закона над пьянством.

Пока меня тащили в тюрьму, на моем теле не осталось ни одного места не тронутого руками блюстителей закона. Мужчина всегда остается мужчиной, и когда в его руки попадает почти бесчувственное женское тело, последние теряют над собой контроль, а служит он закону или нет, это не важно.

К тому же, кому побежит жаловаться уличная девка? Но вот чего законники не сделали, это не обыскали меня. Да и зачем? Ведь и так понятно, что самое действенное оружие, что есть у женщины, я была готова сегодня продать.

Меня бросили в камеру на прикрученные к стене грязные нары и забыли на добрых два часа. Я могла бы поспать, или посвятить это время чему-нибудь более интересному, но я старательно изображала перепившую девку и когда, наконец, скрипнула дверь, я вся сжалась.

Стражник зашел, кому-то что-то сказал за дверью, плотно прикрыл ее, снял пояс с мечом и поставил у двери. Постоял несколько мгновений, а потом сел на нары рядом со мной.

— Что, бузотерка, — спросил он, — не проспалась еще?

Я ответила ему мычанием и повернулась на спину.

— Вот умница! — стражник сжал мою грудь. — Сама в руки идешь. — Он осклабился, выставив напоказ два ряда гнилых зубов.