Меткая из клана Горных Стрелков

Кое-как замотав младенца в плащ, взяла на руки.

— Енавские дикари, — с отвращением сказал маг на химмеле. — Носила ребёнка в кармане, как зверушку какую-то.

Я сдержалась от ответа. Да и прав был маг.

А ведь от этого малыша зависела судьба страны.

Ержчик Светлый бездарный правитель, как и все правители до него. Но он хотя бы патриот. Тогда как его двоюродный брат, судя по количеству заграничных помощников, готов окончательно сдать страну номасийцам, химмельцам, драйденцам. Любому, кто поддержит его притязания на трон.

Хм, неужто я за один день тоже стала патриоткой?

— Эй, коза, чего ждёшь? — наглый маг из Химмельблю окончательно решил, что я не понимаю его. — Портал скоро закроется.

Сохраняя вежливое выражение, я ответила на енавском:

— Однажды мы вас всех выгоним из нашей страны.

Придерживая ребёнка, я разбежалась и прыгнула с крыши в портал.

↑↑↑↑↑↑

Меня выбросило в ночную темноту, в которой блестели куски воды, отражая луны.

С непонятно откуда взявшейся ловкостью, я удержала ребёнка над лужей, хотя сама плюхнулась в грязь всем телом.

Резко встав, прижала левой рукой свёрток к груди, а правую выставила вперёд, ожидая нападения.

Так как портал был открыт с преодолением защиты, то выход из него нельзя настроить с точностью.

Где-то лаяла собака, где-то шумела речка, разнося вонь фекалий по округе. Неподалёку тянулся какой-то ветхий забор с нанизанными черепами… А нет, это просто битые кувшины.

Всё в порядке, я в пригороде Дайнавы.

Выбрав направление, зашагала по чавкающей грязи.

До «Сироток Триединого» недалеко.

Всю дорогу я опасалась столкновения со стражей, ведь у меня осталось несколько стрел. Но буча, поднятая во дворце, отвлекла все силы.

Даже пьяниц или грабителей не встретила. И тем и другим повезло.

Скоро я поднялась по деревянным ступенькам и остановилась у так называемых «Сиротских ворот» приютского здания.

На каменной арке шла устрашающая надпись из больших деревянных букв:

ПОМНИ, МАТЬ, РАЗ ТЫ ЗДЕСЬ — ТРИЕДИНЫЙ УЖЕ ПРОКЛЯЛ ТЕБЯ

Эта надпись пугала меня в детстве.

Но сейчас — возмутила. Почему проклятия Триединого достались матерям, а не отцам брошенных детей?

Ещё я представила, как двадцать семилуний назад моя маменька стояла под этими буквами, стараясь не глядеть на них.

Под устрашающей надписью, просто краской на кирпичной стене, написано:

Клади детей под навес.

Обязательно позвони в колокол, чтобы воспитатели услышали! Не бери грех забывчивости на душу. Детки быстро замерзают.