Третий сын

Вместо этого она наклонилась и я почувствовал…

Зубы?!

Попытался вскочить, вырваться, и что было сил – закричал:

– А-а-а-а! А-а-ала-а-ан! Они меня сожрать хотят!

Интерлюдия 2

Слуга в поклоне открыл дверь. Преодолевая нахлынувшее отвращение, Трол Гилберт сделал над собой усилие и убрал с лица пренебрежение. Из возможных вариантов он выбрал выражение более всего подходившее встрече – вид серьезного вассала озабоченного делами своего сюзерена.

Он вошел в королевский кабинет и в поклоне остановился. Король Гро Райт его опять принимал в обществе шлюх.

Он полулежал на диване и млел. Две девицы сидели с боков, еще две стояли за диваном. Обнимая короля, они что-то шептали ему на ушко. Три девицы танцевали, тряся грудями, под мелодичные звуки арфы, порождаемые обнаженной музыкантшей.

Поговаривали, что иных лиц король без стеснения принимал в спальне во время совокуплений. Князь слегка усмехнулся своим мыслям. Ему, можно сказать, повезло. Пока король его принимает в кабинете в терпимой обстановке.

В лампадке, стоящей на столике сбоку от короля, горел ладан, смешанный с чем-то дурманящим.

Сладкий запах благовоний легким маревом окутывал пространство. Он ласково и нежно погружал любого в ленивое безразличие или наоборот, глупую бодрость. Смотря, сколько и какого дурмана подложили в лампадку. Сейчас запах порождал низменные желания. Во всяком случае, войдя в кабинет короля, Трол Гилберт почувствовал именно это желание.

– Ну что у вас Тролл? Этот, как его там, признался? Все-таки он устроил бунты? – с веселой ноткой в голосе спросил Гро Райт.

Будь это иной князь, он бы стерпел выходку короля принимать его в обществе шлюх. Но мириться с таким приемом Трол Гилберт не собирался. Уважение не та штука, что приходит сама. Ее следует добиваться. И неважно от кого: своего слуги, равного себе князя или короля.

– Мы будем говорить о важных делах в присутствии дам? – с подчеркнутым недоумением твердым голосом спросил князь. Употреблять слово «шлюхи» по отношению к ним он, конечно же, не стал.

Они же не просто шлюхи. В данный момент они ублажали самого короля. Выкажи князь пренебрежение к ним и это могло трактоваться как пренебрежение к самому королю. Князь был слишком опытен, чтобы не допустить такой глупой оплошности.

Веселость на лице короля исчезла. Ему не хотелось, но все же он подтолкнул двух девиц с боков и тем дал понять остальным, что следует покинуть кабинет.

Выходя, девушки посчитали своим долгом взглянуть на князя и мило улыбнуться.