В доме

Feeling my way through the darkness

Guided by a beating heart

I can’t tell when the journey will end[10 - Нащупываю путь в темноте // Меня ведет мое сердце // И я не знаю, когда закончится путь (англ.).].

– Музон от мертвеца для начала вечеринки ужасов! А ты знаешь толк! – похвалил Максим.

– Я принес тонны жрачки, – объявил Мехди. – С учетом того, что доставщик пиццы сюда не доберется.

– А я – фильмы ужасов, – подхватила Мари. – Ими не наешься, зато по теме вечеринки.

– Я припас вам криповой музыки, – сказал Квентин.

– Типа?

– Fant?mas, Carpenter Brut…

– Если это все, чем вы собираетесь нас напугать, то спать мы ляжем рано, – проворчала Матильда.

– А у тебя что?

– Если скажу заранее, не будет никакого jump scare[11 - Jump scare – прием, используемый в фильмах ужасов, заключающийся в том, чтобы заставить зрителя вздрогнуть (англ.). – Примеч. авт.].

Квентин незаметно переключил трек на компьютере. Из колонок полился голос маленькой девочки, словно из саундтрека к фильму ужасов:

Ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла…

Квентин наслаждался испуганными лицами своих товарищей.

– Оборжаться! – расхохотался он. – Вы бы себя сейчас видели! Так, пошли все в бар – проигравший пьет.

– Мы же вроде как Клемана ждем, – запротестовала Камилла.

– Мне жаль твоего поклонника, но шесть уже давно пробило.

Мехди нашел кухню и стал выкладывать содержимое своего рюкзака.

– Шикарная кухня! – пришел он в восторг. – Сплошь нержавейка! Как в рестике.

Он расставлял на столе пластиковые контейнеры, которые дала ему мать. Табуле, фалафель, восточная выпечка.

– О, газельи рожки[12 - Газельи ро?жки (cornes de gazelle) – традиционная марокканская сладость из теста с добавлением тертого миндаля и померанцевой воды.]! – воскликнул Максим, запуская руку в один из контейнеров. – Ты мой герой!

– Подожди десерта, пончик!

– Не могу удержаться. Я должен жениться на твоей маме!

– Вижу, ты полон к ней уважения, – резко сменил тон Мехди.

– Я же пошутил.

Мехди схватил кухонный нож и приставил лезвие к горлу Максима.

– Шути над кем хочешь, но только не над моей мамой, понял?

– Спокойно, Мехди, – вмешалась Камилла. – У тебя что, крыша поехала?

– Ладно, чувак, я вообще никогда не буду говорить о твоей матери, если это тебя успокоит.

В кухне повисла неловкая тишина. Леа побледнела больше обычного, а Жюльен поднес обе руки ко рту, сдерживаясь, чтобы не закричать от испуга.