Охота Древней Совы

И летают… В жару – высоко, в холод – еле-еле над землей… – начал Нургидан вытряхивать из памяти случайно застрявшие там убогие обрывки недавно прочитанного. Этому мучительному занятию он предпочел бы встречу с голодным пузырем-убийцей.

Дайру, стараясь отвлечься от своей пытки, зорко следил за Нитхой и поймал ее на промашке:

 – Земляничного листа надо две пригоршни, а не одну!

 – Одну, – бросила девчушка через плечо. – Это ты с липовым цветом спутал.

 – Я? – ахнул Дайру, от обиды забыв о шесте, который сразу склонился к полу.

– Да я сроду ничего не… вон на столе рецепт, там написано…

 – …что одну пригоршню! – перебила упрямая девчонка. – Нургидан, ты ближе к столу сидишь, глянь, что там лекарь нацарапал!

Нургидан с огромным облегчением прекратил свое бессвязное вяканье, подхватил со стола клочок пергамента, оставленный лекарем, и громко прочел:

 – «Если хочешь узнать, кому была продана Аймерра, приходи в игорный дом “Путь по радуге” сегодня вечером…»

 – Э-эй, чего читаешь? – изумилась Нитха.

 – Да, вроде не рецепт, – дошло до Нургидана. Он перевернул пергамент. – А, вот он где! Твоя правда, Отребье, земляничного листа надо две пригоршни.

 – Постой, – изменившимся голосом перебил учитель и сел на постели. – Дай сюда!

Он повертел в пальцах обрывок пергамента. С одной стороны – перечень трав и кореньев, с другой – чужая записка, вовсе не касающаяся его, Шенги. Если бы не имя – Аймерра…

Охотник рассеянно велел Дайру отложить шест и отдохнуть, а Нургидану – перечесть то место в книге Лауруша, где говорится о пузырях-убийцах.

А сам отвернулся к стене и натянул на голову край плаща. Ребята перешли на шепот, чтобы не потревожить учителя. Но Шенги не спал – его медленно и плавно нес поток воспоминаний.

* * *

Аймерра Белая Роза… Имя было слишком ярким и пышным для худенькой, бледной, застенчивой девочки-подростка с большими серыми глазами.

Многие думали, что бедное дитя запугано суровым, недобрым старшим братом. Но Совиная Лапа был напарником Чингира, ходил с ним в Подгорный Мир, а там трудно таить друг от друга мысли и душу. Шенги знал, что угрюмый, резкий в суждениях Чингир живет ради девочки, служит ей каждым своим помыслом, каждым ударом сердца. А если зачастую строг с ней, так это потому, что не знает иного способа помешать злому и грубому миру запачкать ребенка.