Амулет Древней Совы

Любопытство пощипывало души пирующих: и Подгорные Охотники нагрянули, и дочь правителя Наррабана соизволила пожаловать! (О том, кто такая Нитха, уже знала даже глухая рабыня на скотном дворе: сплетни порхали по крепости, словно стрижи.)

Перешептывание женщин, блеск ребячьих глазенок, напускная сдержанность мужчин – как знакомо все это было Шенги! Он сидел почти у двери, но скромное место для незнатного гостя стало центром внимания. Охотник привык к назойливым взглядам – это было частью его ремесла! – и даже находил в них удовольствие.

А Нургидана любопытные взгляды слегка раздражали. Но юный Сын Рода скрывал недовольство и держался спокойно, с достоинством.

Дайру не было с ними: из-за ошейника парнишку, разумеется, отправили ужинать с прислугой. Впрочем, Шенги знал, что ученик из-за этого аппетита не потеряет. Сидит небось на кухне, стол уставлен всем самым лакомым, что сумели промыслить повара, а вокруг – толпа челяди с разинутыми ртами. А Дайру плетет им какую-нибудь небылицу, как и положено Подгорному Охотнику.

То есть делает то, чем и сам Шенги займется, – вот только дождется появления супруги Хранителя, без нее пир начать нельзя.

Вот и госпожа – высокая, стройная, черноволосая. А кто это идет за ней следом? Для дочери слишком взрослая – наверное, младшая сестра…

И тут сердце Шенги колоколом грянуло в груди, трапезная подернулась сизым туманом, словно при переходе за Грань. Потому что юная красавица обернулась, с тонкого смуглого лица полыхнули черные наррабанские очи, знакомые и незнакомые.

Вспыхнули и скромно опустились. Девушка прошла через трапезную, заняла место рядом с женой Хранителя.

Во имя Безликих, что в этой крепости сделали с его ученицей? Подменили? Неужели это малышка Нитха, озорная заморская обезьянка?

Что за платье на ней? Очень, очень красиво. На плече – бабочка из шелка, при каждом движении девочки шевелит крылышками, как живая. Расшитый серебром корсаж облегает смуглую грудь… ох, да у девчонки вполне взрослая фигурка!

В смятении Шенги не замечал тишины в трапезной – все ели молча, ожидая, пока Хранитель начнет застольную беседу.

Охотник рылся в памяти: вот Нитха, веселая и чумазая, стоит на коленях возле очага и чистит котел. Вот она зло и огорченно отступает, с трудом отводя удары деревянного меча Нургидана (этому зверенышу что тренировка, что драка – без разницы). Вот она, легкая и неслышная, скользит меж стволов чужого, опасного леса – веточкой не хрустнет, умница, Охотница. Волосы закручены в узел и повязаны платком.