Амулет Древней Совы

– Перессорьтесь еще, самое время! Пятьсот лет собачились на этих развалинах – мало вам? Ящер, зараза, не тяни!

Воин уступил место трехглазому чудовищу в синеватой чешуе. Ящер медлил, длинный язык смятенно метался в пасти. Наконец послышалось медленное шипение. Тут же невесомый, лишенный эмоций голос перевел:

 – Во имя Великой Матери, во имя Единственной Песни, во имя Первого Яйца, учитель, отзовись! Не прошу проснуться, подай хотя бы голос!

Воцарилась тишина, затем возник ответ, стелющийся над травой, словно кто-то нехотя цедил звуки.

Чуткий бесстрастно переводил, призраки магов напряженно вслушивались – теперь уже в диалог:

 – Кто ты, зовущий меня учителем? Зачем тревожишь меня?

 – Я – Шестой Ученик, твоя жалкая тень, твой след на траве, рябь на потревоженной тобой воде.

 – Как ты смеешь вторгаться в мой сон, презренная слизь? Или забыты заветы Великой Матери? Или для ее потомков Долгая Спячка уже не святыня? Вот чему научили тебя существа из-за Грани, с которыми ты связался! Пусть вода станет ядом для тебя, святотатец и изменник! Пусть воздух обжигает тебя, пусть кровь станет липкой и красной, как у твоих мягкокожих сообщников!

 – Не грози, учитель.

Я и так мертв, причем давно.

Вновь над поляной нависла тишина. А когда она была нарушена, даже в переводящем голосе Чуткого скользнула тень удивления:

 – Ты говоришь правду.

Ты умер двести шесть периодов назад, и все же беседуешь со мной. Если бы я не спал, попытался бы разгадать эту загадку. Возможно, это оттого, что любящие пасти потомков не поглотили твою плоть?

 – Нет, учитель, причиной было чародейство одного человека.

 – Я же говорил, что люди – существа непостижимые… Впрочем, мертвый или живой, уйди из моих мыслей! Я впал в спячку на тысячу периодов, и впереди еще семьсот два!

 – Не уйду, учитель, клянусь всеми моими именами.

Я знаю, что сквозь спячку ты видишь и слышишь многое в этом мире и в других мирах. Я буду спрашивать, и ты ответишь, потому что у меня твое Зеркало Снов.

 – Да сгниют клыки в твоей пасти, да застрянут твои сердца в твоей же глотке… ах да, ты ведь мертв. Ладно, спрашивай, ошметок прибрежной грязи!

 – Я хочу знать слова песни Великой Матери. Той, которую она пела, когда творила мир.