Амулет Древней Совы

Ах, какой пирог может он испечь в этой печке!

Не раздумывая, не взвешивая ничего, мужчина выдохнул:

 – Согласен!

Выпустил запястье дори-а-дау, поднялся на ноги. Он не чувствовал в себе перемены, но почему-то сразу поверил: его не обманули. Скорее домой, к своей широкобедрой красотке…

 – Эй, король! – прозвучало за спиной. – Обернись!

Он оглянулся – и грот озарился золотистым сиянием, мрак разлетелся клочьями, заметался по неровным стенам. Яркие блики засияли на спокойной воде, озарилась бахрома мелких сталактитов под низким потолком.

А на краю бассейна стояла та, чье нагое тело источало этот дивный свет.

Какой была она – высокой, низкой, с большой или маленькой грудью? Какого цвета волосы струились по плечам? Джайгарш не разглядел, не запомнил, он понял лишь, остро и жадно, что перед ним самая несравненная, самая потрясающая красавица на свете! Огненные стрелы ударили в низ живота, из горла вырвался рык. Забывший свое имя мужчина одним прыжком оказался рядом с женщиной, призывно протянувшей к нему руки, и, сгорая от бешеного желания, сгреб ее в объятия.

Долго ли пылал костер, сжигающий их тела? О том знают лишь боги, если имеют привычку подсматривать за любовниками…

Наконец разомкнулись руки. Грудь, только что льнувшая к другой груди, судорожно вдохнула воздух.

И тут морская красавица легко поднялась на ноги и весело, чуть насмешливо сказала:

 – Это было восхитительно. А теперь – прощай!

Сияющая влага приняла ее раньше, чем Джайгарш понял весь ужас происшедшего.

А когда опомнился, взвыл раненым зверем, рванулся к бассейну, над которым медленно угасало золотое свечение... но было поздно.

Ноги подкосились. Джайгарш опустился на разбросанную одежду (и когда только успел сорвать ее с себя?). Он захлебывался беспомощной бранью: сука, воровка, поганая лгунья! Поманила подарком – и тут же отобрала его! Дала силу – и сразу выпила ее! Насладилась и уплыла, унеся его последние надежды…

Сияние погасло. На ощупь Джайгарш собрал одежду и покинул проклятый грот.

Мрачным и злым вернулся он к своей дружине и на расспросы ответил приказом: немедленно завалить камнями вход в пещеру дори-а-дау!

Прошло лето, проползла осень, навалилась суровая зима. Король продолжал с мрачным упорством обустраивать островную «столицу», но не мог объяснить себе, зачем это делает. Долгими угрюмыми вечерами сидел он один, не зажигая огня, и никто не знал, где бродят его мысли. Наложницу-силуранку прогнал с глаз.