Амулет Древней Совы

Конечно, если бы ему это удалось, Эрниди обезлюдел бы, ибо каждый островитянин в душе поклоняется дори-а-дау и ее могущественному отцу… А сейчас опуститесь на колени и обратите свои просьбы к Морской Деве!

Юнфанни рухнула на колени над обрывом, простерла руки к темному прибою:

 – Добрая хозяйка моря, помоги! Меня мучают боли в голове… по утрам встаю, словно совсем не спала… и на душе сумятица. Ведь я чту твой дар, твою пещеру – а вынуждена смотреть, как чужеземцы за деньги пользуются тем, что ты подарила только нам, эрнидийцам.

И не просто смотреть… я трактирщица, живу за счет этих приезжих! Сердце не в ладу с головой – помоги, подскажи, дори-а-дау!

Волнение подкатывает к горлу, становится трудно дышать. Чтобы не потерять сознание (так было однажды), женщина заставляет себя отвлечься от молитвы и незаметно оглядывается. Рядом, стоя на коленях, тихо бубнят братья-рыбаки. Прислушиваться незачем: молят об улове. Что-то шепчет помощник смотрителя маяка. Тоже не секрет: влюблен в дочку Юнфанни, вымаливает ее себе в жены.

Хрен ему, голодранцу, хоть и брат по вере!

 – А теперь, – негромко начинает Шепчущий (и с первых его слов все прерывают свои мольбы), – принесем морской госпоже наш скромный дар и нашу огромную любовь!

Один из рыбаков поднимается на ноги. Старший брат или младший? Оба нанесли на лоб и щеки одинаковый сине-белый узор «даруй удачный лов».

Сама Юнфанни долго колебалась, какой рисунок избрать. Слишком неопределенным, хотя и мучительным было ее состояние.

Наконец остановилась на черно-красном узоре «избавь от ночных страхов».

Рыбак опрокидывает над обрывом глиняный кувшин.

Красная струя обнимается с волной, растворяется, исчезает в пене.

Трактирщицу охватывает тревожное чувство, словно что-то сделано не так. Сегодня ее очередь принести жертву, она не пожалела вина из запасов «Смоленой лодки». Все так, как велел Шепчущий. Откуда же эта злая неудовлетворенность?

Зачем дори-а-дау вино? Зачем громадный пирог, что в прошлое моление бросила в воду старая рыбачка? Хозяйке моря нужны иные жертвы – но какие? Юнфанни не знает! Ах, если бы дори-а-дау подсказала, намекнула…

Юнфанни вновь простирает руки к морю, тщетно пытаясь расслышать в шуме волн прекрасный женский голос, приоткрывающий уголок завесы над тайнами древних богов.

Но слышит совсем другое:

 – Стража! Спасайтесь!

По тропе вдоль кручи бежит босоногий мальчуган в обтрепанных штанах – маленький Сайти, оставленный братьями на страже.