Тьма над Гильдией

Оставшись в одиночестве, Нургидан угрюмо гремел посудой на кухне.

Юноша вообще не любил хлопотать по хозяйству. С первого дня ученичества при каждом удобном и неудобном случае спихивал свою работу на Нитху или Дайру. Но к стряпне он питал особую неприязнь. Еще полбеды, когда приходилось упаривать кашу из репы или варить похлебку из овощей и пряных трав. Но возиться с мясом, вот как сейчас...

Густой запах тек по пристройке-кухне, дразнил чуткие ноздри юноши, будоражил... Даже не голод мучительно сосал изнутри – что-то иное, затаенное, выглядывало из глубин души, словно зверь из чащи.

Зверь?

Юноша поднес руку к горлу, тронул загорелую кожу. Кончики пальцев ощутили зарождающееся внутри неслышное рычание.

Зверь!

Мясной дух будил жутковатые мысли. Язык прошелся по губам, словно слизывая засохшие на них капельки крови. Перед глазами всплывали обрывочные, но четкие видения: недобрый, захлестывающий душу бег сквозь темную чащу... искаженное ужасом лицо ночного путника... кровь, хлещущая из разорванного горла жертвы.

.. и луна, круглая, наглая, властная луна!..

Но ведь этого не было! Никогда Нургидан не носился по ночному лесу и не рвал глотки встречным бедолагам! Хотя могло сложиться и так...

Рука, словно в спасение, вцепилась в висящий на шее амулет – серебряный треугольник с загадочными знаками. Если б не эта вещь – был бы Нургидан рабом луны. И когда она, проклятая, распахивала бы в небе свой огромный глаз, лицо Нургидана превращалось бы в клыкастую пасть, руки – в покрытые шерстью лапы, а душа.

.. душа, наверное, на время полнолуния умирала бы. Слепая жажда крови гнала бы его убивать любого, кто попадется на пути. Нитху? Дайру? Учителя?

Оборотень!

Черным словом будь помянут тот миг, когда властитель Замка Западного Ветра впервые увидел темнокосую, зеленоглазую красавицу – и захотел назвать ее женой, еще не зная, что за кровь течет в ее жилах...

Нургидан гордо поднял голову. Даже в мыслях нельзя оскорблять мать! К тому же она ни в чем не виновата.

Она жертва древнего проклятия, как и весь ее род.

Юноша заметил, что серебряная пластинка врезалась в ладонь, и разжал пальцы.

Талисман дал ему свободу! Теперь он может в ночь полнолуния оставаться человеком. А может среди бела дня обернуться двуногим чудовищем с волчьей пастью и когтистыми лапами. Или настоящим волком – это уж как ему вздумается!

От размышлений его отвлек шум со двора... нет, из башни! Рычание, вопли, грохот...