Охотникъ. Исторический роман

Артемьев растерянно уставился на него с зажатым конвертом в руке. Чиновник же махнул рукой, позвав его за собой. Они свернули с главного коридора, подойдя к лестничному пролету. Вокруг было тихо, и чиновник нервно протянул руку, изобразив ладонью манящий жест.

– Давайте, что там у вас за документы, – расторопно произнес Новосельцев.

Георгий протянул конверт:

– Вот тут работа над ошибками, сто пятьдесят терминов и определений к ним, – заговорщически подмигнув, сообщил Артемьев.

– Кажется, вам задавали двести, если мне не изменяет память, – ответил Новосельцев, выглядевший уже значительно более трезвым.

– Всему факультету задано сто пятьдесят, именно столько я и подготовил, – ответил Георгий.

Один из его приятелей поговаривал, что таксу за исключение из призывных списков в обычное время выставляли в среднем сто двадцать рублей. В военное время должно было быть подорожание, но ведь формально война пока и не была объявлена, так что Георгий решил рискнуть.

– Может для остальных оно и так, – косвенно подтвердил предположения Артемьева чиновник, – но ваше задание было индивидуальным.

По сему, жду вас завтра на пересдаче. Подходите к девяти утра, надеюсь, не опоздаете.

Чиновник засунул конверт за пазуху и застучал каблуками, спускаясь вниз по лестнице. Георгий не вполне довольный итогом произошедшей беседы, подождал пока тот спустится, затем также направился к выходу.

Сегодня Артемьев решил не возвращаться в Ново-Александровск. Порученное дело разрешено не до конца, а разговора с дядюшкой по этому вопросу было не избежать.

Воспоминания о загубленном отличном жеребце также не давали покоя. Он не знал, правильно ли поступил Ступин, убив животное, но к жизни того уже не вернешь, а что-то доказывать уже поздно, да и некому.

Артемьев решил остановиться на ночь в одном из домов, принадлежавших Ефрему Сергеевичу. Хозяин бывал там лишь наездами, основную часть времени проводив в своем имении в Ново-Александровске, так что за домом следила только прислуга.

Каменное жилище было построено на месте старого деревянного дома и предназначалось для больших приемов, хотя после того, как его владелец стал городским головой Ново-Александровска, все чаще просто пустовало.

Перед воротами Георгий спешился и во двор ввел кобылу уже под уздцы. Оставив ее на попечение прислуги, он поднялся в обычно занимаемую им комнату и несмотря на то, что времени было всего восемь часов вечера, рухнул без сил на кровать, проспав до самого утра.