ТАЭ ЭККЕЙР!

Он и глазом не успел моргнуть — а Эннеари ухватил одеяло, проделал в нем дырку посредине, просунул в дырку голову и притопнул ногой, явно гордясь результатом.

— Тепло как! — жизнерадостно сообщил он ошарашенному Лерметту. — Лучше даже, чем плащ. Еще не сказано, которому из нас теплее будет. Не хочешь поменяться?

Лерметт помимо воли представил себе, на что будет похож посол, облаченный в одеяло с дыркой, и в ужасе затряс головой, не в силах вымолвить ни слова.

— Воля твоя, — беспечно согласился эльф. — Ладно, раз уж мы приоделись потеплей, теперь и наружу выглянуть можно.

— Сейчас, — отозвался принц, загоняя кинжал обратно в ножны и пристраивая их к поясу.

Нетерпеливый эльф, не дожидаясь его, подошел к выходу из пещеры и высунулся наружу.

— Ох, какая мерзость! — вырвалось у него. — Нет, ну ты только глянь!

Лерметт, управившись с несносным кинжалом, присоединился к Эннеари — и, едва завидев открывшееся его взору зрелище, зло присвистнул. Действительно, мерзость. Иначе и не скажешь. И как только Лерметту вчера в голову пришло, что все это ледяное месиво успеет растаять деньков за пять?

Повсюду, куда только дотягивался взгляд, громоздились глыбы льда, перемешанные со смерзшимся снегом — торчком, вповалку.

.. да как угодно. Вот почему ночью в пещере было так холодно! Чудовищное месиво из снега и льда отливало в рассветных лучах смертоносным розовым золотом. Смертоносным — ибо на перевале было все-таки гораздо теплее, чем на верхушках гор, и вдобавок утреннее солнце уже успело самую малость прогреть поверхность льда. Совсем немного, по совести говоря, почти и вовсе незаметно — однако вполне достаточно, чтобы лед успел слегка подтаять поверху и подернуться тоненьким слоем воды. Именно она и розовела так радостно. По обычным ледяным глыбам Лермитт пройти бы отважился — но надо быть самоубийцей, чтобы идти по ледяной испарине. Когда ледник потеет, он непроходим.

— Вот мы и выяснили, кто кого и куда провожать будет, — вздохнул Эннеари. — На совесть завалено. Причем в обе стороны.

— Интересно, а как наверху? — не столько спросил, сколько подумал вслух Лерметт.

Эннеари ухватился за каменный выступ, высунулся почти до пояса и задрал голову.

— По-моему, чисто, — заявил он после молчания, показавшегося Лерметту бесконечно долгим.

— Тогда поверху и пройдем, — решительно произнес Лерметт. — Наверху даже не одна тропа есть, а несколько. Навряд ли их все завалило. Хоть одна свободная найдется. Тропы узкие, а над ними скала нависает вроде козырька...