ТАЭ ЭККЕЙР!

— Чего ждешь — пока ноги отвалятся?

Эннеари усмехнулся.

— Веревку давай, — распорядился он.

Лерметт, злясь на себя нещадно, так рванул смотанную веревку из воротника, что едва не оторвал его напрочь.

— Спасибо, — преспокойно заявил Эннеари, забрал веревку у него из рук, подхватил со льда костыльки и полез на стену.

Долго, нескончаемо долго — целую вечность, а если разобраться, то и две — Лерметт стоял, задрав голову, и наблюдал, как несносный эльф босиком лезет по стене, цепляясь за почти невидимые снизу трещинки и время от времени забивая в них костыльки невесть где и когда подобранным камнем.

Наконец после мучительно бесконечного ожидания эльф перевалил через гребень стены и исчез из виду. Мгновением спустя его шалая голова свесилась над обрывом.

— Здесь чисто, — сообщила голова. — Сейчас я веревку закреплю получше, и можешь подниматься. Только сапоги мои захватить не забудь.

Прорычав нечто, совершенно неуместное в непринужденной светской беседе, Лерметт подхватил сапоги эльфа и прицепил их к своей скатке.

— Можно! — окликнула его голова сверху. — Давай!

Подъем по веревке оказался не таким уж и сложным. Главное было при всей спешке не забыть собрать костыльки. Лерметт не забыл — возможно, еще и потому, что выдергивая очередной костыль, он всякий раз представлял себе, как замечательно было бы огреть этим костылем эльфа по его дурной башке.

Наконец подъем, как и все на этом свете, будь то хорошее или дурное, завершился, и донельзя обозленный Лерметт ступил на тропу.

Здесь и в самом деле не было ни кусочка льда. Эльф сидел посреди тропы и растирал ноги — белые, как свежеотбеленный пергамент.

— Ты придурок! — с чувством заявил Лерметт, швырнув оземь многострадальные сапоги.

Эльф поднял кверху замечательно нахальную физиономию

— А разве это кому-нибудь мешает? — осведомился он.

Глава 8

Тропа оказалась довольно широкой и даже удобной, но идти по ней довелось недолго — ее пересекала невесть откуда взявшаяся широченная трещина.

Лерметт готов был поклясться, что на карте ничего подобного не значилось, но в горах подобные перемены — дело обычное. Вчера еще ничего такого не было — а сегодня и камни громоздятся, и тропа разъехалась трещинами — откуда только взялись! Перескочить через расщелину не представлялось никакой возможности, и за недавним подъемом последовал еще один — и опять самонадеянный эльф поднимался первым.