Мёртвая тень

- Без моего? Это ещё с какого перепугу? Или он уже не Рука силы? Старшой умом тронулся?

Хрип попятился.

- Я-то что? Вона придёшь, сама у Старшого спросишь. Говорю же: сам не свой с утра ходит.

- Ладно, спрошу у старого дурака, - я поразмыслила, не вернуться ли за знаком Совета, но решила, что могу разбудить Хрюшку. А для меня это гораздо важнее, чем ворчание ведьмы Хворост, о порядке проведения встреч.

Пока шли, в который раз удивилась, насколько вырос наш лагерь за последние три года. А начиналось-то всего с трёх землянок и десятка бандюганов.

Причём, из десятка, у троих едва молоко на губах обсохло, так что на первом деле парочка обделалась, мама не горюй. Если бы не мой и я, положили бы прямо у дороги и хрен бы кто вспомнил, что вообще были такие.

А сейчас, посмотри: полсотни подземных домишек, разной степени ухоженности, повсюду носятся спиногрызы, дымит чёрным дымом кузня и благоухает свежим хлебом большая пекарня. По большому счёту, мы и бандой-то перестали быть.

Часто приезжают из города, чтобы нанять бойцов на законных основаниях. Ну, там деньги из кого выбить или охранять караван в опасные места. Жимуинские недобитки всё ещё шалят на востоке, так что лишний клинок ещё никому не помешал.

Не, бывает, если по тракту идёт какой-то лакомый кусок, грех его упустить. Так и то, всё не берём, лишь часть. Вроде как платы за проезд через наше место. Да и торгаши почти не ворчат. Некоторые даже благодарствуют, вроде как ежели бы другая банда потрошила – забрали бы всё, да ещё и глотку перерезали.

А пока мы тут, чужаки не суются.

Ну а с городской стражей почти всегда получается договориться. Вот только что с ними последние дни творится? Или это после приезда Её Величия? Хотелось прийти, посмотреть на королеву хоть бы из толпы, но мой уговорил остаться в лагере. Да и то, зачем? Всё что было – осталось в прошлом и больше наши пути едва ли пересекутся.

Мы прошли рядом с стрелецким полем, где начинающие лучники мучили изделия Хромого, поминая неприличными словами натяжку и жилы, которые режут кожу на пальцах.

Ничё, привыкнут. И перестанут посылать стрелы хрен пойми куда, нервируя багрового от ярости Сержанта. Тот тряс огромным кулаком единственной руки и грозил отдать всех недоумков на изнасилование бесам Вопрошающего.

Время идёт, а тут ничего не меняется.

Как и на бойцовом поле, где Серый укладывал мордой в землю очередного «фехтовальщика».