Неживой

Страдать будешь сам, но как надо сделаешь. Нам бы всё равно вместе не быть князь. Зря я приехала. Надо было давно перестать. 

— Нет,  — со статью в голосе ответил князь.  — Вот теперь прошу тебя остаться. Править тяжело. А бояре все… сама знаешь. Советчика толкового не найти, а сам я боюсь ошибок понаделать. Уже понаделал. Были последствия. Не научился я ещё. 

— Правильно боишься. Вот это как раз и значит, что уроки наши в тебе не пропали. Остаться не могу. Не хочу. 

— Ты сказала, что долго я буду править.

— Это конечно же не значит, что тебе надо полностью себе доверять и расслабится. Отвела я от тебя беду, но ты сам себе творец. Прощай, князь. 

— Прощай, Ярина. 

***

Зима вышла суровая. Дороги почти все замело. Её конь ворвался во двор, едва не задавив стражников и замер как вкопанный, когда до встречающий женщины с ребёнком на руках осталось не больше локтя. Ярина слетела с коня, приземлилась, заметав снег, резко встала и подошла.

— Ты шлюха его? — бросила сквозь зубы. 

Княгиня ей не ответила, лишь холодно и надменно смотрела ей в глаза, прижимая первенца к груди. 

— Где он? Ведите меня к нему, живо! — крикнула Ярина стражникам.

Ей никто не сказал против. Слуги и стражники обступили её и практически понесли к князю. Тот был бледнее мела, лежал на постели и с хрипом выталкивал воздух из лёгких. Князь умирал. 

— Плох совсем, — прошептала Ярина, добавив пару ругательств.

— Решил он гавань осмотреть, — сухо ответила княжна, качая ребёнка. — Перевернулся баркас. Только он доплыл. Водя ледяная. Пятый день так лежит. Вчера жар спал таки, но как-то не к добру. 

Холодный голос княжны вдруг дрогнул.

— Спаси его. Что хочешь взамен забери, только спаси. Всё отдам. Молю тебя. 

— Тихо ты, растрёпа, — шикнула на неё ведунью. — Не кликай лихо. Чечас подумаем как спасти. 

***

— Мы ж попрощались вроде, — раздался с постели слабый голос.

Губы Ярины дрогнули, она зычно рассмеялась, а потом резко замолкла и едва не заплакала. 

— Очнулся! — выдохнула. 

— Дак мне, вроде как, долго править, —  князь скривился от боли и слабости и откинулся на подушку. — Воды бы. Пересохло-то всё как. 

— Воды ему! — крикнула Ярина слугам. — Говорила же тебе, нельзя в гавань! 

— Дак я сколько лет-то бороду уже ращу...