Неживой

Совет народной думы будет выбирать самого достойного правителя из числа бояр или народа. Третье. Ввожу единый налог на бояр и селян в размере десятины, который надлежит уплачивать посезонно. Немощные и разорённые хозяйства освобождаются от подати. Четвёртое. Принимаю на службу почтенных рыцарей Тайн в качестве дружинников для охраны замка и здешних земель от врагов внешних и внутренних. Пятое. Приказываю оказать содействие заморским инженерам и представить рабочих для строительства дороги до Бремны. Шестое.

Приказываю предоставить со всех селений учёных людей и учредить службы: Инженерную, Строительную, Медицинскую, Судебную, Почтовую, Пожарную, Учёбную и иные. Седьмое. Начать расширение новой гавани на запад и реконструкцию старой гавани на востоке, объединить их в одну. Восьмое. Произвести пересчёт населения и хозяйств.

Закончив говорить, Лжекнязь быстро сел и снова вернулся к поглощению кости, не обращая внимания на удивленные окрики, полные неодобрения. Писарь ещё с минуты две строчил пером по бумаге, наморщив лоб и высунув язык.

— Тихо! — крикнул вдруг Мракой, когда выкрики из толпы стали громкими и злобными. — Расходитесь! Князь будет решать, что делать и обязательно всё наладит, вот увидите.

— Да что ж твориться-то, князь?! — закричал боярин, но князь на него даже не взглянул.

Толпа недовольно зашепталась, но расходиться не пожелала. Мракой подал знак стражникам и они начали выпихивать бояр из зала насильно. 

— Ага, увидим, как же! — услышал Тайпен последние выкрики и почти что улыбнулся.

 

Вскоре князь закончил приём пищи и «государственные дела», встал из-за стола и побрёл в свои покои.

— Это моя жена, Любава, — прокомментировал лжекнязь.

Они столкнулись на лестнице, слуги и с обоих сторон пропустили их навстречу друг другу. Жена посмотрела на «мужа» с нескрываемым отвращением и ненавистью, затем встретилась глазами с Тайпеном.

— Что ж ты, чужеяд окаянный, с мужём моим сотворил?! — крикнула она, прошла мимо «мужа» и кинулась на Тайпена с кулаками.

В абсолютной тишине раздались хлесткие удары женских кулачков о скулы и челюсть Тайпена. Он не прикрывался, не отвечал и не реагировал, пока жена князя не сгорбилась, сжав разбитые руки у живота. Прошипев ещё несколько проклятий, она развернулся к мужу, провела дрожащими ладонями по его щекам.

— Очнись же, любимый! Ну, очнись! 

— Как себя чувствуешь, жена моя? — не моргая спросил лжекнязь.