Неживой

Лес из редких деревьев, присыпанных пеплом, показался ей лабиринтом из которого уже нет выхода. 

Она не спала уже два дня и серьёзно думала о том, что было бы уже неплохо облокотиться об какое-нибудь дерево, опереться на саблю, закинуть голову повыше и вмерзнуть в него. Чтобы когда её найдут, если найдут вообще, она выглядела поприличнее. Замёрзшие покойники обычное такие страшненькие и неблагородные... Но чувствовала внутри — до этого не дойдёт. От неё вообще ничего не найдут, потому что последнее что она увидит — это чёрное, кошмарное нутро твари ведущее даже не в Пекло, а прямо в холодную и сумрачную Навь, где нет ничего и где она останется навечно.

И это виденье заставляло её бороться дальше и идти.

Зильда очень хотела жить.

***

От неожиданности Зильда отшатнулась и упала. Несуразное красное пятно вдруг разорвало молочно-пепельную дымку тумана переходящего в снег. Оно возникло, словно из ниоткуда, и поначалу показалось лишь частью этого бесконечного кошмарного сна. 

Прямо перед ней, на расстоянии вытянутой руки стоял высокий шатёр, обтянутый красным бархатом, расписанным узорами из золотой нити.

Зильда протянула руку и недоверчиво провела по ткани, которая по её воспоминаниям обычно была прохладной и удивительно гладкой. Пальцы почти ничего не почувствовали. Но, по крайней мере, это не было виденьём. Шатёр действительно было там.

Из его верха шёл столбик едва заметного дыма. Если вокруг него и были какие-то следы, то их давно засыпало. Зильда обошла постройку вокруг, нашла вход, стиснула непослушные пальцы, так и не поняла, смогут ли они удержать саблю при ударе, дёрнула полог и смело вошла внутрь.

— Зи… Зи… Зигой? — прошептала она, опустив оружие.

У небольшого очага в центре сидел лидер таёжных охотников. Бледный и лишённый былой жизни и спеси, он даже не поднял на неё голову, лишь спокойно смотрел на огонь и едва дышал. 

— Живой… — пробормотала Зильда, захлопнула за собой полог, кинула саблю к огню, с трудом справилась с перчатками и уставилась на свои руки.

 

Плохо дело.

Закрыла глаза на мгновенье, собралась, выдохнула, увидела раскиданные поленья по всему полу, схватила пару, кинула в огонь, присела рядом, справилась с сапогами и потянулась всем, чем могла ближе к огню. Зигой даже не поднял на неё глаза.

Через минуты две она заскулила, а ещё через минуту тихо завыла от боли. Ладони и пальцы медленно меняли свой цвет, с нездоровой белизны до цвета ранней зари.