Неживой

— Что оно с тобой сотворило? Ты не в себе был, пока я в тебя горилки не залила. 

— Не знаю. Замёрз внутри. В себя ушёл. А там ничего не было. Даже страха. У нас говорят — злой дух страхом сыт, не кровью. Так наверное было, — камыс безучастно посмотрел вверх, на дымовую трубу и крышу. — Снег ещё идёт?

— Да.

Они помолчали. Зильда ещё пригубила, бутылка почти кончилась.

— Что делать-то будем? — спросила она.

— Можно ещё за дровами сходить. 

— И?

— И всё. Не хочу уже домой. 

— Как это не хочешь? — закричала на него Зильда.

— Ты что, пёс, сдался? Тут хочешь остаться? 

— Не дойду всё равно. Какая разница? Хэргэк посмотрит за моими. Скажет, я хорошо умер. Ты не ищи смерти, она тебя сама поцелует когда надо будет. Тут посиди у костра. Дом не твой, но тебе здесь почти что и рады. 

— Да что ты мелешь? Ты же Зигой. Поймал там кого-то и убил много кого. Усы вон какие отрастил смешные, а никто их у тебя не оттяпал. Нос такой, но видать не ломал никто за твою смесь собачью, а ведь знаю сама — желающих много было.

Не будем мы так умирать. Или прорвёмся или в бою подохнём с зубами на горле этой твари. Слышал меня?

Зигой не ответил и снова уставился на огонь. 

— Ты что, мать твою шлюху, оглох? Бабам у тебя слова не давали, да? А сам сидит посмешищё. 

Зильда поднялась на ноги, подошла к камысу, занесла над ним саблю и замерла.

— Ух, я тебя! — закричала она, дёрнула рукой, но саблю не опустила. 

Зигой так и смотрел в огонь, и второй рукой она наотмашь ударила его по щеке.

Но на этот раз она шевельнулся и грубо схватил её за запястье. 

— Обморозилась же, дурная, — тихо сказал, смотря на её ладонь. — Надо лечить будет. Или плохо. 

Зильда попробовала вырвать руку, он не отпустил и от слабости она рухнула рядом на колени. 

Зигой отвёл взгляд от костра и смотрел на неё, лежащую рядом. Она тихонько хихикнула, рассматривая его усы. 

— Наверное… и правда уже нет никакой разницы, — сказала она и прижалась к нему. Удушливый его запах почти исчез, он пах словно ребёнок-дворянин, который хорошо питался и каждый день принимал ванну.

Почти что ничем. 

Там где она прильнула к нему, она почувствовала, что могильный холод в нём отступает и возвращает место жизни. Почувствовал и он. Посмотрел на неё… посмотрел так, как было нужно. 

Она схватила его за воротник, подтянулась на нём, забралась сверху, опрокинула на землю и впилась губами.

Снег так и падал крупными хлопьями.

Глава 5.