Неживой

— Изрубил, значится? — недоверчиво спросил старик, когда деревенские высыпали на улицу. — А ну-ка, Аксий, иди-к посмотри, что там наш богатырь лохмушкоглазый там учинил и сколько домов нам разломал лапищами своими. 

Аксий сверкнул лаптями, пробежал кружок по деревне, да вернулся.

— Так и изрубил, батька. Лежит тама, у Фроськиной заваленки. Домов не порушил пока. Стоит деревня наша.

— Ну вот, старый, а ты не верил, — улыбнулся ему Байгуд.

— Без толку всё, — старик плюнул на землю. — И без тебя уже изрубили.

— То есть как это? — удивился батыр.

— А вот так. Возвращается погань эта. Снова придёт изводить нас. Да мы тоже упорные. Не изведёмся. 

— Хочешь сказать не одна нечисть тут ошивается? Выводок целый? Значит, есть для меня ещё работка... 

— Да нет же. Одна. Убиваем только, как ты убил, да возвращается она. Та же самая. И пары часов не жди, приползёт чёрт этот неугомонный.

— Хм-м-м, — протянул батыр. — Ну-у… вернётся коли, так снова порешу.

— Иш какой хитрый! — заворчал старик. — Ещё не сделал ничего, а уже корми его, нахлебника. Ладно, вошь с ним, может от добрыни ентого и будет толк. Аксий! Принеси хлеба ему. Да смотри, чтоб руку тебе не откусил, когда пихать ему будешь.  

Пока хлеб несли и медовень, и пока нечисть шла, Байгуд достал чамзу, ставшую ему совсем игрушечной, сел наземь, выкрутил толстые пальцы, чтоб хоть как-то попасть по струнам и заиграл.

— А ты совсем по жизни не тревожишься, да? — заворчал на него дед, опасливо озираясь из дверного проёма. 

— А чего мне тревожится? — усмехнулся Байгуд и запел. 

Байгуд поиграл немного, перекусил, послонялся по двору, да вернулся. Как раз селяне нервно зашептались. 

— Ну что там у вас? — прогремел богатырь.

— Вернулся, гад! — ответил старейшина. — Фроськин дом громит, паскуда!

— Чечас разберемся.

Байгуд взвалил саблю на плечо, выхватил из земли копье и пошёл к месту первого поединка.

— Ишь, абсыкын окаянный чего творит! — прокричал Байгуд, увидев как новое чудище раздевает труп старого и напяливает на себя разодранную кольчугу. 

Выглядело оно точь в точь так же, как и первое и так же шипело. И судя по его недовольному взгляду и воплю узнало Байгуда.

— И правда вернулся, — подытожил Байгуд. — Откуда ж ты вылезаешь диво дивное? И как множишься?.. Хм.