Неживой

 

Мракой долго мялся и не отвечал, но под взглядом царя всё же сдался.

— Они нам чужды, мой княже. Я знаю, что они следуют своей вере, слепо и яростно. Я знаю, что они уже много поколений живут в завоевательной войне и множество народов утопили в крови. Я знаю, что войну с ними нам не выиграть. Но вот что делать я ними, я не знаю.

— Как ты думаешь, Мракой, что пытался сделать с ними мой отец?

— Ваш отец, как бы так приправить мёдом… не совсем такой, как Вы привыкли слышать, мой князь.

— О чём ты, Мракой? — князь сделал такое лицо, будто собирался влепить ему пощёчину, но сдержался.

Поднялся, натянул портки, налил себе воды, промочил горло, затем налил и Мракою. Тот взял бокал, но пить не решался.

— Я расскажу Вам, князь, а Вы уж не серчайте. При дворе не принято говорить, но раньше в Старшем Оплоте был другой достойный князь. Ярион Мудрый. И это его предки построили эту крепость из жалкого острога, защитили с суши и с моря, построили пристань в этой гавани и обогатили свою державу торговлей.

Тогда её называли Поморском. В один день Ярион Мудрый и его наследники погибли в пожаре, разыгравшемся в старом храме. Честно уж я не знаю, тогда я был лишь служивым псом и рубакой, но ходили слухи, что именно Ваш отец устроил тот пожар и сотворил так, чтоб никто не выбрался. А дальше он захватил город и объявил себя князем. Такое положение дел не всем понравилось, и Ваш отец не отказался от помощи со стороны Империи, которая объявилась как раз кстати. Очень уж подозрительная вышла история, если верить всем слухам. Потом он захватил и Донцк. И чтоб никому не было обидно, или чтоб скорее подавить память, назвал это всё Триданией. Тремя государствами данными ему "свыше".

— Ну… это я так знал. Мой отец был завоевателем. Но без него Тридания бы никогда не расцвела.

— Никогда бы не расцвела его родная Валашка. И она, и Донцк были лишь придатками к Поморску. 

— Что ты хочешь сказать, старый пёс?

— Ваш отец пошёл на всё, чтобы захватить Триданию.

Он знал, насколько ценна эта бухта и выход к морю.... И имперцы тоже знают. И не только они.

***

Ближе к вечеру Тайпен спустился из своих покоев вместе со свитой и охраной. Большая часть его рыцарей расположилась в выделенной им ветхой конюшне, что их никак не смутило, по крайней мере, на первый взгляд.

Свиту его усадили за стол внизу, по левую руку от князя, а самого Тайпена посадили рядом, чтобы они смогли переговорить с глазу на глаз.